Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 64 – Милана Усманова

На свидетельской трибуне стояла Ольга.

Я едва узнала свою бывшую лучшую подругу. Женщина, ещё недавно демонстрировавшая воплощение элегантности и профессионализма, теперь являлась тенью самой себя: бледная, похудевшая, без своей обычной боевой раскраски. Волосы стянуты в простой хвост. На ней был обычный серый костюм из масс-маркета, ничего общего с дизайнерскими нарядами прошлого. Она выглядела сломленной, опустошённой, как человек, прошедший через ад и потерявший в нём всё самое дорогое.

Но её голос, когда она отвечала на вопросы государственного обвинителя,звучал ровно и отчётливо. В этом голосе не было эмоций. Только профессиональная чёткость юриста, излагающего факты.

– Да, это была моя идея, – говорила она, глядя куда-то в стену над головами присяжных. – Идея с дополнительным соглашением к договору на социологические исследования, которое позволяло выводить средства под видом премиальных выплат ключевым менеджерам. Марк Анатольевич поставил передо мной конкретную задачу – найти законный способ финансировать покупку земельного участка в Одинцовском районе, не привлекая внимания основного акционера компании, то есть Елены Викторовны Сокольской. Я предложила эту схему как юридически безупречную на первый взгляд.

Прокурор, женщина лет сорока пяти с жёстким, волевым лицом, делала пометки в своём блокноте.

– Крылова Ольга Сергеевна, вы осознавали, что участвуете в преступной схеме? Что ваши действия причинят ущерб вашей подзащитной и подруге?

Ольга на мгновение сжала губы. Это был единственный признак того, что под её внешним спокойствием скрывались эмоции.

– Я осознавала, что мы действуем в обход партнёра и совладельца. Марк Анатольевич убедил меня, что это временная мера, продиктованная интересами развития компании. Он сказал, что Елена Викторовна… – она на секунду запнулась, – что она стала препятствием для заключения крупных контрактов из-за своей излишней принципиальности и дотошности при проверке документов.

– А в чём конкретно заключались интересы компании, когда вы готовили документы и давали юридические заключения, на основании которых Сокольскую Елену Викторовну обвинили в совершении преступления?

Этот вопрос повис в звенящем от напряжения воздухе. Ольга впервые подняла глаза и посмотрела прямо на меня. В её взоре не было раскаяния или мольбы о прощении. Только горечь полного краха и констатация собственного падения. И что-то ещё… Возможно, облегчение. Облегчение человека, наконец переставшего лгать.

– В этом не было никаких интересов компании, – твёрдо ответила она. – Это был исключительно личный интерес Марка Анатольевича Захарова. Он хотел получить полный, единоличный контроль над ООО «Строй-Инновация» и всеми её активами. Елена Викторовна мешала ему в осуществлении этого плана. Она задавала слишком много вопросов о финансовых операциях. Марк Анатольевич прямо сказал мне, что еёнужно «вывести из игры». Цитирую дословно. Я разработала комплексную юридическую схему, по которой все следы вывода средств из компании вели бы на неё. Мы оба несли полную ответственность за этот преступный план.

В зале повисла абсолютная тишина. Даже журналисты перестали шуршать блокнотами. Я услышала, как в «аквариуме» для подсудимых Марк глухо выругался. Конвоир одёрнул его.