Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 53 – Милана Усманова

– И ладно, что не спрашивала, Лена. Всё, что произошло когда-то со мной и моей женой лишний раз обсуждать как-то не хочется… Всё это моя ошибка, главная в жизни, – он с трудом повернул голову ко мне. – Знаешь, я всегда защищал чужих людей от несправедливости. А свою семью… свою семью я не смог защитить от себя самого.

Он закрыл глаза, словно собираясь с силами.

– Моя первая и единственная жена Ирина. Ира Берсенева. Она была… – он на мгновение улыбнулся воспоминанию, – она была самой умной и красивой женщиной, которую я когда-либо встречал. Филолог, переводчик с французского. Могла процитировать наизусть половину Бодлера. А я был молодым идиотом-адвокатом, который думал, что может изменить мир.

Закревский открыл глаза и посмотрел на меня.

– А потом случилось то дело, очередное, но самое долгоиграющее в те мои годы… – он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Это был восемьдесят четвертый. Взрыв на химическом заводе в Подмосковье. Погибло семнадцатьчеловек, больше тридцати пострадали. Страшная трагедия.

Рассказчик с трудом сглотнул.

– Партийное руководство и дирекция завода решили найти крайнего. Выбрали главного инженера, Семёна Фролова. Хорошего, честного мужика с тремя детьми. Сказали, что он нарушил технику безопасности, не провел регламентные работы. А на самом деле взрыв произошел из-за экономии на оборудовании. Директор завода годами не выделял средства на ремонт, а план выполнять требовал.

В его голосе появилась знакомая мне стальная нотка, та самая, которую я слышала, когда он говорил о справедливости.

– Фролов попросил меня его защищать. Молодой адвокат против всей номенклатуры области. Дело было политическое – нельзя показать, что система дала сбой. Нужен был козел отпущения. Меня вызывали «на беседы», намекали, что стоит подумать о карьере. А потом начались прямые угрозы.

– И что вы сделали?

– Собрал доказательства. Тайно встретился со свидетелями, рабочими, знавших правду о состоянии оборудования. Ездил на завод, изучал документы, что пытались скрыть. Практически не появлялся дома. Ира была на седьмом месяце беременности, а я пропадал неделями.

Закревский закрыл глаза, погружаясь в болезненные воспоминания.

– В итоге я доказал невиновность Фролова. Но какой ценой… Дело тянулось почти год. Ира ушла от меня, сказала, что не может больше ждать мужа, выбравшего чужую справедливость вместо собственной семьи.

– А я бы вас ждала, – хитро улыбнулась я, на что получила благодарный взгляд. – А что стало с инженером?

– Фролова оправдали. Он потом перебрался в другой город, работал, растил детей. А настоящие виновники: директор и парторг, получили лишь выговоры. Систему не тронули. Но одного честного человека я спас, – он горько усмехнулся. – Правда, потерял при этом собственную семью.

А я думала, что Ира, вероятно, недостаточно сильно любила этого честного мужчину, она хотела, чтобы весь мир вращался вокруг неё, впрочем, чужая душа – потёмки. Не мне судить, потому и начинать не стану.

Закревский помолчал. Я, стараясь скрыть жалость, смотрела, как по его щеке медленно скатилась одинокая слеза.

– Лев Борисович, давайте не будем бередить прошлое, вам нельзя волноваться, – попыталась я остановить его, ругая себя за не вовремя проявленное любопытство, но он медленно качнулголовой: