Книга Измена в 45. Моя горькая сладость, страница 40 – Милана Усманова

— Кроме того, — продолжала адвокат, — брачный договор, на который ссылается истец, содержит ряд положений, и они могут быть признаны недействительными по статье 44 Семейного кодекса РФ, как ставящие одного из супругов в крайне неблагоприятное положение. А именно…

Она методично, пункт за пунктом, разбивала аргументы адвоката Александра. Говорила о моём вкладе в семейный бюджет через ведение домашнего хозяйства, о моей поддержке карьеры мужа, о том, что я отказалась от собственных профессиональных перспектив ради семьи.

Я слушала её, затаив дыхание. Это была не просто защита в суде — это была защита всей моей жизни, всех тех невидимых, неоценённых усилий, которые я вкладывала в наш брак все эти годы.

Потом были вопросы судьи, перекрёстный допрос, технические детали. Александр говорил уверенно, с привычной харизмой успешного бизнесмена. Я старалась отвечать спокойно и честно, хотя внутри всё дрожало.

Когда меня спросили, почему я так долго не интересовалась судьбой кафе, я ответила просто:

— Потому что доверяла мужу. Считала, что мы — одна команда, как он всегда говорил. Что защищая мои интересы, он не будет использовать юридические формальности против меня.

В этот момент я перехватила взгляд Саши — на мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд. Но он быстро отвернулся.

В конце заседания судья объявила перерыв дляизучения представленных документов. Следующее слушание было назначено через неделю.

Выходя из зала суда, я чувствовала странное опустошение. Не победу, не поражение — просто усталость. Ярослав шёл рядом, молча поддерживая под локоть.

— Как ты думаешь, у нас есть шансы? — спросила я, когда мы вышли на улицу.

— Твой адвокат была великолепна, — спокойно сказал он. — И главное, правда на твоей стороне. Это имеет значение даже в суде.

Я хотела верить ему, но сомнения грызли изнутри. Слишком уверенным выглядел Александр, слишком безупречными казались его документы.

В зале суда я поняла: бывший муж не боится потерять кафе, а потерять контроль надо мной.

Неделя до второго заседания тянулась бесконечно. Я работала, улыбалась посетителям, варила кофе, подавала выпечку — и всё это как в тумане. Мысли постоянно возвращались к суду, к возможности потерять то единственное, что у меня было.

Ярослав заходил каждый день, помогал, поддерживал, отвлекал разговорами. Но даже его присутствие не могло полностью успокоить моё растревоженное сердце.

В среду вечером, за два дня до заседания, в кафе неожиданно пришёл Максим. Он выглядел серьёзным, даже мрачным.

— Привет, мам, — он поцеловал меня в щёку. — Как ты?

— Нормально, — я пыталась улыбаться. — Готовлюсь к суду.

Он кивнул, сел за столик. Я принесла ему кофе, села напротив.

— Отец рассказал мне о своём иске, — наконец произнёс Максим. — Он... он просил меня поговорить с тобой. Убедить тебя согласиться на мировую.

— На мировую? — я удивлённо подняла брови. — Какую?

— Он готов отказаться от претензий на кафе, если ты не будешь требовать раздела основного имущества. Квартира, машины, счета — всё остаётся ему. Тебе — содержание и кафе.

Я задумалась. Это было... неожиданно. Щедро даже, учитывая брачный договор, который лишал меня почти всего.

— И ты пришёл уговаривать меня согласиться? — осторожно спросила я.