Книга Развод. Крепость из стекла, страница 9 – Милана Усманова

– Давай сначала поедим. Ты бледная совсем. А потом поговорим.

Внутренний голос предупреждал меня: не доверяй, будь настороже. Но я была так измотана, так голодна – и да, так отчаянно нуждалась в объяснениях, что согласилась.

Мы сели за стол. Маша распаковала контейнеры с едой, достала приборы, всё с той же непринужденной домашностью, от которой у меня тоскливо сжалось сердце. Потому что это было напоминанием о том, что больше никогда не вернётся.

Равиоли действительно были вкусными. Я не осознавала, насколько голодна, пока не начала есть. Мария поддерживала непринуждённую беседу: о нашем общем знакомом, который попал в больницу с аппендицитом, о выставке, открывшейся в городе, о книге, которую недавно прочитала. Словно не было ни измены, ни конфронтации, ни разрушенных жизней.

Я наблюдала за ней, пытаясь понять: это отточенная социопатия или искреннее желание хотя бы на время вернуться в прежние отношения?

После еды она достала из сумки папку:

– Вот, я принесла тебе кое-что. Это копия переписки между Алексеем и представителями той сингапурской компании. Я сделала её тайком. Ты должна знать, с чем имеешь дело.

Я взяла папку, открыла её. Внутри были распечатки email'ов и мессенджера.

– Что тут?

– Переписка за последний месяц, – Мария подлила мне вина. – Формально всё от лица сингапурских партнёров, но стиль узнаваемый. Гранкин не угрожает напрямую. Но читай между строк.

Я начала просматривать сообщения. Холодные, вежливые фразы, за которыми чувствовался стальной стержень:

"Алексей, надеюсь, ты понимаешь важность соблюдения сроков. Моё терпение не безгранично".

"Семьи должны принимать решения сообща. Иногда требуется профессиональная помощь для урегулирования разногласий".

"Твоя дочь учится в отличной школе. Было бы печально, если бы её пришлось перевести в менее престижное заведение".

"Доктор Ковач проводит замечательную работу в своей клинике. Уверен, она понимает важность поддержания репутации".

Через пару минут я почувствовала лёгкое головокружение,и строчки начали расплываться перед глазами. Странно, я выпила всего один бокал вина.

– Видишь? – Мария наблюдала за мной. – Никаких прямых угроз. Но каждый, кто вращается в этих кругах, понимает подтекст.

– И что ты предлагаешь? – я отложила папку, чувствуя нарастающую тяжесть в теле.

– Тебе нехорошо?

– Немного кружится голова, – я потёрла виски. – День был тяжёлый… Из-за тебя и Алексея…

– Может, прилечь? – она встала, подошла ближе. – Ты бледная совсем.

Что-то не так. Я попыталась сосредоточиться, но мысли путались. Посмотрела на бокал, вино как вино, ничего необычного.

– Что ты мне подмешала? – слова давались с трудом, язык словно распух во рту.

– О чём ты? – она выглядела обеспокоенной, даже испуганной. – Лена, тебе плохо? Давай я вызову врача.

Я попыталась встать, но комната закружилась. Схватилась за край стола, опрокинув бокал. Красное вино разлилось по белой скатерти, словно кровь.

– Нееет, – слово растянулось, превратилось в нечленораздельный звук. – Что ты… с-сделала…

Я попыталась дотянуться до телефона, но он лежал слишком далеко. Руки стали ватными, непослушными. Правая сторона лица начала неметь.

Мария смотрела на меня с выражением глубокого сожаления, смешанного со страхом:

– Прости, Лена, – её голос доносился словно сквозь вату. – У нас не было выбора.