Книга Развод. Месть. Острее скальпеля, страница 48 – Милана Усманова

Ксения, не выдержав забот материнства и постоянных визитов участкового, отказалась от ребёнка в пользу Антона. Послеродовая депрессия, одиночество и груз вины сломили её окончательно. Через полгода после суда она написала заявление об отказе от отсрочки и добровольно отправилась отбывать срок, решив “отмотать” пять лет и начать жизнь заново, без прошлого, тянущегося за ней шлейфом позора.

Я прошла мимо бывшей свекрови и не сдержала улыбки при взгляде на пухлого Мишку. Славный малыш, и он в надёжных руках родной бабушки.

Гости смотрели на меня с выражением радости за невесту и жениха.Искренность их чувств грела душу.

А в конце импровизированной дорожки стоял Савва. В светлом костюме, без галстука, с пионом в петлице. Смотрел на меня так, что сердце пропускало удары.

Я шла к нему медленно. Не из-за ноги, хотелось растянуть момент. Запомнить каждую деталь: как солнце играет в его волосах, как улыбается мама, как Филипп украдкой вытирает слёзы.

Церемония прошла, как во сне. Мы решили обойтись без пафосных клятв: просто “да” на вопрос регистратора. Но когда Савва надел кольцо, прошептал так, чтобы услышала только я:

– Спасибо, что спасла меня. Дважды.

– Это ты меня спас, – выдохнула в ответ.

– Тогда квиты.

Поцелуй был долгим, нежным. Гости бурно аплодировали, кто-то даже засвистел, но всё это было фоном. Сейчас во всей Вселенной существовали только мы двое.

Потом был праздник. Простой, домашний. Шашлыки, которые жарил Костя. Салаты от мамы Саввы, милейшей женщины, принявшей меня как дочь. Танцы на деревянном помосте, возведённом специально к свадьбе.

Я танцевала. Да, осторожно. Да, недолго. Но танцевала! С Саввой, с папой, даже с Воронцовым, который пришёл нас поздравить.

Солнце садилось, зажигались гирлянды. Я сидела на качелях, и смотрела на праздник. На счастливых людей. На мужа – как странно звучит! – который что-то увлечённо рассказывал Косте.

– Счастлива? – подошла ко мне мама.

– Очень.

– Я рада. После всего, что ты пережила… Ты заслужила счастье, как никто другой, дочка.

Я встала и крепко её обняла.

Уже глубокой ночью гости начали расходиться и, наконец-то, остались только мы с Саввой.

– Пойдём? – он протянул руку.

– Пойдём…

Спальня утопала в цветах. Букеты были расставлены повсюду, по воздуху плыли волшебные ароматы пионов и лилий. На тумбочке в серебряном ведёрке ждало шампанское, но мы даже не посмотрели в его сторону. Пузырьки и хмель были бы сейчас лишними, фальшивыми. Нам не хотелось искусственного опьянения, когда пьянило само присутствие друг друга. Хотелось… быть одним целым.

Савва повернул меня спиной к себе, и я почувствовала его тепло прежде, чем он коснулся меня. Его пальцы нашли маленький язычок молнии на платье. Он не спешил. Замок поддавался медленно, с тихим, бархатным шорохом, и каждый сантиметр открывающейся кожи мой муж покрывал поцелуем. Легкое, трепетное прикосновение губ к каждому позвонку. Я знала, что он видит шрамы на моей спине,тонкие серебристые нити, оставленные прошлым. И, как всегда, я затаила дыхание, наслаждаясь незатейливой лаской любимого. Савва целовал отметины с такой же нежностью, что я невольно с ног до головы покрылась колкими мурашками.

Когда-то, когда мы предались страсти в самый первый раз, а это было почти год назад, он сказал, что эти шрамы для него вовсе не изъяны. Они – карта моей жизни, и он готов всю свою жизнь посвятить изучению каждого её маршрута.