Книга После измены. Он тебя любит, страница 95 – Рина Каримова, Валерия Ангелос

Разбираю лишь отдельные фрагменты.

«Сегодня утром в известного бизнесмена стреляли».

«Эмир Таиров убит».

«Смертельные ранения».

Нет, нет, нет.

Этого просто не может быть!

Сейчас не те времена, когда разборки ведут на таком уровне. Другое дело лет двадцать назад. Когда Эмир только раскручивал бизнес. Но не теперь. Точно не теперь.

Прокручиваю мысль в голове. Цепляюсь за соломинку. За хрупкую надежду.

Может быть, это ошибка? Недоразумение?

Однако кадры служат лучшим доказательством того, что все происходит на самом деле.

Бледное лицо Эмира. Закрытые глаза. Кровавые пятна на светлой рубашке.

Каждая деталь будто намертво врезается в память.

Ледяной шок накрывает меня до такой степени сильно, что я даже не сразу слышу звонок. Пока пытаюсь успокоить дочку. Обнимаю ее, целую. А сама не чувствую ничего. Все внутри обрывается, немеет.

Нечто похожее у меня было, когда я застала бывшего за изменой. Тогда боль вспыхнула настолько остро и мучительно, что полностью меня ослепила.

Теперь все словно повторяется.

Хуже. Острее.

Тогда казалось, ну что может быть хуже измены?

Сейчас становится до боли понятно: всегда может стать хуже. Есть вещи, которые нельзя не переписать, не поменять.

Смерть.

После нее точно ничего нельзя вернуть назад.

Меня охватывает настолько оглушительная боль, что ощущение, будто все мое тело буквально парализует. И реальность точно раскалывается.

Часть меня здесь. Обнимает дочь. Целует. Гладит по спине. Прижимает крепче. И наконец отвечает на вызовразрывающегося от звонков телефона.

А часть просто наблюдает. Будто смотрит на все это со стороны.

Пугающее чувство.

— Да, — выдаю сипло, едва двигаю ногами.

— Вера? — звучит незнакомый мужской голос, а дальше ко мне обращаются уже по фамилии.

— Да, — повторяю глухо.

— Ваш бывший муж сейчас в реанимации, — следует дальше. — В тяжелом состоянии. Вы могли бы приехать? Центральная больница. Внизу вас встретят. Когда вы сможете…

— Подождите, — бормочу сдавленно. — В реанимации?

— Да, в него стреляли.

— Но по телевизору, — замолкаю, потому что горло сдавливает. — Там сказали… я… Эмир жив?

— Прошу вас об этом не распространяться, — слышится в динамике. — Эти поганые журналюги уже все на свой лад выкрутили. Им лишь бы побольше сенсаций. Жареных фактов.

— Эмир жив? — повторяю нервно. — Пожалуйста, скажите.

— Да, но врачи пока не могут дать гарантий. Идет операция. Прошу вас никому не рассказывать об этом. Просто приезжайте в клинику.

— Хорошо, — отвечаю поспешно. — Конечно, я буду.

Закончив разговор, смотрю на Ксюшу. Она замирает, в ее заплаканных глазах вспыхивает надежда.

— Папа, — выдает сдавленно.

— Жив, — говорю. — В реанимации. Сейчас вызову няню. Она посидит с Кирюшей. А мы в больницу поедем.

— Мам, это все, — дочка осекается. — Кто мог в него стрелять? Не понимаю. Как такое вообще могло произойти?

— Не знаю, доча. Сейчас главное, чтобы он выкарабкался.

— Что врачи говорят? Это врач тебе звонил?

Невольно смотрю на телефон.

Понятия не имею с кем именно говорила. Но похоже, не с врачом.

Ладно, скоро все выясним.

Дорога до клиники пролетает будто в тумане. Мы с Ксюшей держимся вместе. И я как могу, стараюсь дочку приободрить. Хотя меня саму колотит и трясет. Но я очень стараюсь не подавать вида.

Надо держаться.

Если я расклеюсь, то что дальше?