Книга После измены. Он тебя любит, страница 61 – Рина Каримова, Валерия Ангелос

Я просто стараюсь не думать про камеры, не замечать людей вокруг. Пытаюсь полностью отгородиться, отстраниться. Вроде бы получается.

Все равно сильно переживаю.

Меня шатает из одногосостояния в другое. Но я стараюсь внешне ничего этого не показывать.

Мы с Крестовским неплохо справляемся. Однако у меня возникает полное ощущение нереальности происходящего. Будто это все не по-настоящему, просто снится мне.

Не знаю, откуда берутся силы, чтобы улыбаться снова и снова. Улыбка словно приклеивается к моим губам.

Крестовский шутит. Отвечаю. Он смеется.

А у меня даже эти фразы моментально вылетают из головы, настолько сильно я сейчас напряжена.

В один момент нож немного соскальзывает. Лезвие задевает палец. Невольно вскрикиваю.

— Что случилось? — мигом спрашивает Крестовский.

Берет меня за руку. Обхватывает запястье.

— Ничего, слегка порезалась…

Замолкаю, потому что он тут же склоняется над моей ладонью, касается пореза губами.

Такой жест вгоняет в ступор от неожиданности.

Вскоре Крестовский меня отпускает. Невозмутимо добавляет:

— Чтобы быстрее заживало.

Растерянно смотрю на него. Но… вовремя спохватываюсь, чтобы заняться овощами. Еще бы несколько секунд — сковорода задымилась.

И все же не могу отделаться от мысли — что это сейчас вообще было?!

Но думать и анализировать некогда.

Нужно заниматься готовкой.

Так и поступаю.

Просто запрещаю себе отвлекаться на всякие глупости. Теперь точно не до этого. Не хватало еще опозориться в прямом эфире.

Постепенно успокаиваюсь.

Крестовский отпускает забавные замечания. Отвечаю ему в том же духе. И на какой-то момент все же забываюсь. Мне начинает казаться, будто мы с ним просто на кухне. На самой обычной кухне. Готовим. И нет никаких зрителей. Нет съемочной группы. Нет камер. Нет софитов.

Так себя пытаюсь настроить.

Вроде бы выходит.

Основное блюдо готово. Закуска тоже. Остается только десерт.

Это моя любимая часть. Именно десерты даются мне лучше всего. Поэтому тут я окончательно выдыхаю и успокаиваюсь.

Крестовский делает комплимент. Подчеркивает, что я хорошо справляюсь.

Но расслабиться все равно не могу. Понимаю — рано.

— Разрешишь мне попробовать? — спрашивает он.

— Конечно, — улыбаюсь.

И тут мы сталкиваемся лбами, потому что одновременно наклоняется над тарелкой.

Я — чтобы подцепить десерт ложкой и подать ему.

Он — взять все самому.

Получается немного комичная сцена. И отступая от Крестовского немного в сторону, чтобы избежать новых столкновений, не могу видеть, что на пол улетела бутылка масла, которое он случайно толкнул локтем.

Подскользнувшись, чуть не лечу вниз.

Однако Крестовский подхватывает меня за талию. Ловит, удерживает. И… не спешит разжимать захват рук на моем теле.

А я невольно цепляюсь за его плечо. Моя ладонь тоже так и застывает.

Выглядит это все… неловко.

Лицо Романа слишком близко к моему. Нервный смешок вырывается из горла, а после выдаю:

— Ну все. Я держусь. Можете отпустить.

Крестовский хмурится.

— Да, прости, — говорит он.

И мы заканчиваем готовить. Выставляем десерт рядом с основным блюдом и закуской.

Оператор снимает наши улыбающиеся лица, а после — еду.

— Обалденно! Снято! — кричит кто-то.

— Очень сочные кадры…

— Да, вышло супер.

— Ну если рейтинг не взлетит после этого эпизода, то я не понимаю, что зрителям вообще надо.

Отовсюду летят разные фразы.