Книга После измены. Он тебя любит, страница 18 – Рина Каримова, Валерия Ангелос

— Как день прошел? — спрашивает. — Все решила с моим помощником?

— Да, мы согласовали главные вопросы.

Пылаев кивает.

Пока мы едем к театру, обмениваемся еще несколькими фразами. Начальнику снова звонят, но вызов он теперь сбрасывает и убирает звук.

Чувствую на себе его взгляд. Снова и снова.

Что-то не так?

Даже мельком смотрю в зеркало.

Нет, вроде бы все нормально.

Напряжение спадает, когда оказываюсь в театре. Раньше тут не была. Это первый визит. И у меня невольно перехватывает дыхание.

До чего же красиво.

Старинное здание. Лепнина повсюду, хрустальные люстры, высокие зеркала в массивных резных деревянных рамах. Канделябры, тяжелые темно-зеленые шторы.

— Нравится? — спрашивает Пылаев.

— Да, очень, — киваю, продолжая изучать интерьер.

— Ты так внимательно все рассматриваешь.

— Я здесь впервые, — скрываю смущение за улыбкой.

Наверное, со стороны могу выглядеть… диковато. Но я действительно забыла, когда куда-то в последний раз выходила. Маршруты у меня одни и те же. Либо работа, либо в магазин. За вещами для Кирюши или за продуктами. Ну еще конечно, прогулки по парку рядом с домом. Или в сквере.

Однако вот так, чтобы выйти на какое-нибудь мероприятие… только теперь и понимаю, как этого не хватало. Немного развеяться.

Пылаев ведет меня к нашим местам. Одни из лучших в этом зале. И когда начинается представление, практически сразу погружаюсь в его атмосферу. Игра актеров. Мощная музыка. Все цепляет, приковывает внимание.

В какой-то момент автоматически поворачиваюсь к Пылаеву, выдаю что-то про спектакль и лишь потом замечаю: мойбосс терпит происходящее. Вид у него скучающий. Нет, пожалуй, даже несколько раздраженный.

— Вы разочарованы спектаклем? — вылетает у меня тихий вопрос.

— Нет, почему? — Пылаев пожимает плечами.

— Но вы так…

— Да нормально все, Вера, — твердо заявляет он.

Рассеянно киваю.

Ну раз нормально…

Мне спектакль кажется очень увлекательным. Необычным. И я больше не поворачиваюсь к Пылаеву. Представление затягивает.

А потом наступает время антракта.

— Идем, — говорит Пылаев.

Сейчас он кажется гораздо более оживленным, чем совсем недавно, в разгар спектакля.

— Как вам? — спрашивает, кивая на сцену.

— Захватывает, — говорю как есть.

И вот мне уже трудно удержать эмоции. Слово за слово, не замечаю, как мы оказываемся в буфете.

— Ой, извини, — качаю головой. — Заговорилась.

— За что извиняться? — выдает он. — Интересно рассказываешь.

За то время пока раздаются три звонка, мы успеваем еще пообщаться.

Пылаев заказывает бутерброды с икрой, шампанское. Отводит меня к отдаленному столику. И хоть людей вокруг много, как-то так выходит, что остаемся наедине. Никто к нам не приближается. Наверное, есть в глазах Пылаева нечто такое, что держит посторонних людей на расстоянии. Ведь замечаю, что одна пара к нам направляется, но столкнувшись со взглядом моего босса разворачиваются в другом направлении.

Даже дежавю возникает. Будто кадр из прошлой жизни.

Но я отбрасываю мысль. Не даю ей развиться.

Однако кое-что нельзя игнорировать.

Например, у меня уже создается полное ощущение того, что этот антракт начальнику нравится сильнее, чем сам спектакль. Обратно он не торопится.

Уже сидя в зале, оборачиваюсь, будто ощутив что-то. И… наталкиваюсь на пристальный взгляд.

Пылаев не на сцену смотрит. На меня.