Книга Любовь длиною в жизнь, страница 123 – Калли Харт

Я смотрю на камеры с датами и подумываю о том, чтобы вынести их на задний двор, выбросить в мусорный бак и поджечь. На мгновение мне кажется, что это было бы как освобождение, как отпускание. Но потом представляю себе чувство потери после того, как пластик, картон и пленка были бы съедены пламенем, и чувствую пустоту внутри.

Встаю и спешу вниз, направляясь прямо на кухню. Я не покупал еды, в холодильнике ничего нет, но, к счастью, включил его, когда вернулся. В морозильнике достаточно кубиков льда для моей цели. Сгребаю их в старую миску и возвращаюсь наверх. Закрываю дверь в спальню, снимаю с крючка старый поношенный халат и швыряю его на пол, пиная ногой в щель, чтобы заслонить свет. Затем опускаю затемненные шторы, которые мама убедила меня установить, и включаю красный свет, висящий над моей кроватью. Затем комната освещается тусклым багровым светом, обеспечивающим достаточный контраст и тень, чтобы я мог видеть, что делаю. Все мое старое проявочное оборудование все еще в корзине вместе с камерами. Проявитель, моя старая стоп-ванна, фиксаж и фильтровальная бумага — все точно там, где я оставил. У моей кровати есть неоткрытая бутылка дистиллированной воды. Есть хороший шанс, что фиксатор и проявитель в моемнаборе химически изменились за те годы, что они находились под кроватью, собирая пыль, но я готов рискнуть испортить несколько кадров, чтобы узнать наверняка.

Быстро устанавливаю на своем старом столе все необходимое оборудование: мерные стаканчики, катушки, открывалку для кассет, бачок для проявки, термометр и таймер. Я так хорошо разбираюсь в практике темных комнат, что мне больше не нужно использовать термометр и таймер. Все действия доведены до автоматизма. Настраиваю все так, как привык, когда был моложе, следуя точному процессу, которому следовал тогда. Это был почти религиозный ритуал для меня, то, чем я так чертовски гордился.

Проявитель слишком теплый. Я наливаю его в чашку и ставлю ее в свою импровизированную ледяную ванну, а затем жду. Выбрать камеру для этого эксперимента непросто. Есть большая вероятность, что это не сработает, и я в конечном итоге уничтожу кассету, поэтому должен смириться с потерей всего, что открываю. Так трудно вспомнить, что происходило, и когда за то время, что мы провели, накидываясь друг на друга и фотографируя. «Март»? Что, черт возьми, происходило в марте? Весна вступала в полную силу в начале того года. Было ненормально жарко. Я помню Корали, покрытую цветами, нас двоих, лежащих на спине на берегу реки, небо над головой такое синее. Помню, как Корали впервые пробралась в мой дом после того, как я пытался уговорить ее на это в течение нескольких недель. Зная то, что знаю сейчас, она была такой храброй, чтобы вообще сделать это. Я бы никогда не стал уговаривать ее сделать это, если бы знал, каким сумасшедшим был ее отец. Что бы это значило для нее, если бы ее поймали.

Откладываю «март» обратно в корзину. Следующий «июнь». Я учил ее водить машину в свободное время. Отец не разрешал ей брать машину, даже не платил за уроки. Он сказал, что она недостаточно компетентна, чтобы водить машину, и что только навредит себе. Хотя готов поспорить, что он не хотел давать ей необходимые навыки, чтобы сбежать от него.

«Октябрь». Октябрь был за месяц до того, как Корали сообщила мне, что беременна. Это был единственный раз, когда мы когда-либо спорили. Она все время казалась взвинченной и нервной. Мы постоянно спорили в течение трех дней, а потом не разговаривали целую неделю. Это был полный отстой. Если все-таки есть шанс потерятькадры, то невозможно найти лучшего месяца. Там, вероятно, полно снимков кукол вуду Каллана Кросса с булавками, торчащими из глазных яблок.