Книга Лед и сердце вдребезги, страница 80 – Дарья Волкова

— Вот от кого не ожидал, мама, такое услышать — так это от тебя.

— Еще раз перебьешь меня — получишь подзатыльник. Не посмотрю на то, что взрослый и в два раза больше меня. Твоя задача сейчас — сделать все, чтобы беременность Аллы сохранилась.

— Что я могу сделать?!

— Ты знаешь — что. Будь с ней. Думай о ней. Все твои мысли, все твои усилия должны быть с ней. Не отвлекайся ни на что.

— А…

Женщина устало закатила глаза

— О, господи… Морду ты ему набить всегда успеешь. Ну?!

— Какая ты мудрая, мама.

— Помни об этом.

* * *

Алла впервые оказалась в таком положении. Когда она полностью подчинилась чье-то внешней воле, отдав ей все управление, доверившись этой воле. Тура сказала ей: «Сядь и замри». Тура сказала ей: «Машина из клиники выехала». Тура сказала: «Мы выехали». Тура сказала: «Все будет хорошо».

И Алла поверила ей.

Она с трудом встала. С катка ее уводил Илья. А потом она осела на скамейку, закуталась в куртку. Почему-то знобило. Подошел Илья. Он что-то услышал, наверное. Наверное, что-то понял. Алла сказала ему: «Илья, я жду машину. Мне надо в больницу». Латышев кивнул, накинул сверху на нее свою толстовку. А потом встал на колено и принялся расшнуровывать ее коньки.

И хорошо, что помог. Алле было страшно нагибаться. Ей, если честно, было страшно даже шевельнуться. Она едва заставила себя по очереди поднять ноги, чтобы снять коньки. Отрешенно смотрела, как Илья надевает на ее ноги кроссовки. И все время прислушивалась к себе.

Она поверила Туре. Но все же боялась. Вспышки острой боли. Того, что потечет горячо между бедер.

Поэтому она сидела, крепко сжав колени и зажав в руке смартфон. Алле казалось, что пока она замерла в таком состоянии, ничего плохого с ней не произойдет.

— Алла, машина приехала. Встанешь? — к ней подошел Илья.

Она могла встать. Но ей сейчас было страшно вставать. А вдруг она встанет — и по бедрам потечет… Алла замотала головой.

— На руках тебя отнести?

— Не надо, — раздался голос рядом. Алла подняла голову. Два человека в темно-зеленой форме. Женщина и мужчина. —У нас есть носилки. Сидите спокойно, сейчас мы все сделаем.

На носилки Алла перебралась сама. И замерла на них, все так же сжав колени и зажав в ладони смартфон. Я буду лежать так столько, сколько надо. День. Два. Три. Неделю. Месяц! Только пусть он… Пусть он останется со мной. Не забирайте у меня моего малыша!

* * *

— Что? Где она?!

Мать надавила ему на плечо.

— Давай сядем.

— Мама, говори!

Но они все же опустились на пластиковые сиденья у стены.

— Выдохни. Если бы было все плохо, я бы не стала тебя мучить и сказала бы сразу.

Саша шумно выдохнул.

— Значит…

— Состояние пока пограничное. Угроза сохраняется.

— К ней можно?

— Пока нет.

— Но Алла знает, что я здесь?

— Ей должны были сказать.

— Что с ней делают?!

— Сейчас она под капельницей. Плюс Алла подключена к монитору. Саш, там делают все возможное.

— Понимаю, — он перевел дыхание, пытаясь успокоиться. — Но я точно знаю, мам, что я должен быть рядом с ней. Ты же сама сказала, что я должен…

Мать похлопал его по руке.

— Послушай меня. Я сказала, что мы здесь. И что мы будем здесь, пока не появятся какие-то новости. И что ждем, когда можно будет Аллу увидеть.

— Хорошо. Спасибо. Ждем. Но пойду к ней я один. Не обижайся, пожалуйста.

— Да какие уж тут обиды. Конечно.