Книга Бандит. Цена любви, страница 26 – Дарья Словник

— Что? — я распахиваю глаза в удивлении, а Борис продолжает.

— А потом он заявил, что она умерла, мол, лечение не помогло. А на самом деле он все бабки просадил в казино у Кира. Так что он продал бы тебя в любом случае. Рано или поздно, но до этого бы дошло. И Киру было бы насрать на слезливые сказочки о смерти жены и на твоего муженька. Он бы обменял тебя на долг с радостью, как и хотел.

— Это не сказочки, — сиплю я, находясь под впечатлением от правды, открывшейся мне. Борис хмурится, не понимая и ждет от меня пояснений. Я все же решаюсь ответить. — Мама умерла от рака. Месяц назад. Только никаких денег у нас не было, поэтому и умерла. Лечения не было. Я не знала ни о каких деньгах… — я упираюсь взглядом в район его груди, не в силах выдерживать его тяжелый взгляд.

— Мне плевать, что было и чего не было. Мне плеватьна твое незнание. Это прошлое. В настоящем я потерял кучу денег из-за своих принципов и гребаного благородства. И хочу понять, ради чего. Я поимею из этого дела выгоду, либо поимею тебя, — я вскидываю на него испуганный взгляд.

— Сними халат.

— Сними халат.

— Но… вы… Вы же не…

— Снимай гребанный халат, — его утробный голос больше похожий на рычание отдается в моей груди.

— Я не… Я не… Не надо, пожалуйста.

— Замолчи. И. Снимай. Халат.

— Я… я… не…

— Что ты не? Что не? Хватит блеять и притворяться неженкой. Мы оба прекрасно знаем, на что ты способна, так что снимай и не выебывайся. Снимай! — рявкает Борис, дергая мышцами. Я вздрагиваю.

— Я замужем и не собираюсь под вас ложиться! — выпаливаю дрожащим голосом, чувствуя как слезы катятся по щекам.

— Да твою мать! — он сшибает рукой стул и отходит. В оглушающей тишине, что опустилась после его падения, я слышу отчетливый тихий смех. — Бля, никогда меня не доводило мое благородство ни до чего хорошего. Пошли.

— Куда? — от страха едва шепчу.

— Да что ж ты все вопросы задаешь⁈ Говорю пошли, значит, берешь и идешь! Не трону я тебя. Я уже говорил, что я не насильник. Мне не в кайф трахать девчонку, что ревет. Меня не возбуждает баба в истерике. Чтоб ты знала, здоровым адекватным мужикам это в принципе не в кайф, усекла? А на мужа твоего мне насрать, я уже это говорил.

— Но… Как же… Ваш… Кир… Он…

Борис хмурится.

— Обо мне по моему брату не суди. И хватит вопросов! Вперед!

Под эмоциями до меня не сразу доходит смысл его слов.

… По брату⁈

Борис отвел меня в ту самую комнату, где на зеленых стенах висели картины.

Здесь я просидела несколько часов до самой темноты. Борис больше не приходил ко мне. И я не знаю теперь, что меня ждет дальше.

Зачем я ему вообще понадобилась? И кто он вообще такой? Почему он так поступил? О каком бизнесе Кира шла речь? И как там Гриша? Ищет ли он меня? Он наверняка должен дозвониться отцу и…

Черт.

Я даже не знаю теперь, что скажет ему отец. Он ведь не сознается…

А Гриша точно знает, что мне идти больше некуда. Разве что к подруге, но один звонок Кристине и станет ясно, что я не у нее.

После того как стемнело и дом погрузился в тишину, я почувствовала голод. Но Борис больше не появлялся. И я даже не знала, можно ли мне выходить, можно ли мне задавать вопросы, можно ли мне попросить поесть…

Я чувствую себя ужасно беспомощной. Особенно в одном халате. Мне нужно что-то делать, чтобы окончательно не растерять веру в себя и свои силы.