Книга После шторма, страница 85 – Лора Павлов

— Так что это было? Когда она уговорила тебя купить это ранчо? — спросила я, хотя знала, что именно это место — его любимое, даже если для нее оно никогда не было особенно уютным. Это был единственный жест, который я замечала с ее стороны: она проводила здесь месяцы только потому, что он любил это место.

Его взгляд стал мягче, и он взял меня за руку.

— Нет, Пресли. Она подарила мне тебя. Я всегда хотел ребенка, а она не верила, что создана для материнства. Но я знал, что мне суждено быть отцом. Мне даже снилась ты — задолго до того, как появилась на свет. Я рассказывал ей про маленькую девочку с светлыми волосами, темными глазами и большими мечтами.

Слезы скатились по моим щекам. Это должно было бы ранить — услышать, что она не хотела меня. Но не ранило. Я слишком хорошо знала свою мать, чтобы не понимать: у нее никогда не было жгучего желания быть матерью.

— То есть ты заставил ее родить? — спросила я, и с моих губ сорвался грустный смешок.

— Нет. Однажды ночью она пришла ко мне и сказала, что тоже видела тебя во сне. Но сразу предупредила, что не справится с материнством, если не будет помощи. И если я соглашусь, она готова стать матерью.

Я покачала головой и улыбнулась. Это так по-нашему — обсуждать рождение ребенка, как бизнес-сделку.

— Это ведь не покупка машины или дома, папа. Я — живой человек. И я знаю, что она не выносит ту женщину, в которую я выросла.

Он удивленно приподнял брови.

Серьезно? Он удивлен?

— Я знаю, кто твоя мать, Пресли. Она может быть холодной, упрямой, сильной и зацикленной на своем. Но когда она смотрит на тебя… она гордится тобой до безумия. Ей простохочется иметь такую же уверенность в себе. Твоя мама не любила конкурсы красоты — она просто приняла их как данность, потому что это от нее ожидали. А ты… ты всегда шла своим путем. И, клянусь тебе всем, что знаю, — она восхищается тобой куда больше, чем ты думаешь. Как-то после вашей ссоры — ты тогда отказалась надеть платье и идти на последний конкурс, она пришла ко мне в спальню и сказала…

Он сделал паузу, отпил воды, и я затаила дыхание, будто ждала, что он скажет мне главный секрет жизни.

— Ну ты уже мучаешь. Что она сказала?

— Она сказала, — голос его стал тише: — «Наша дочь унаследовала твою способность отстаивать то, во что верит. Я могу не соглашаться с ее выбором, но мне бы хотелось, чтобы у меня было хоть чуть-чуть этой силы. Но если ты хоть словом ей об этом скажешь — я буду все отрицать до самой смерти».

— Почему? Почему отрицать? Почему не сказать мне, что она восхищается этим? Почему не дать мне знать, что она не презирает меня? — спросила я, и голос дрогнул.

— Потому что она гордая. Сдержанная. Ее сила — это и ее слабость. Как, впрочем, и у всех нас, правда?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Мне не кажется, что твои сильные стороны — это твои слабости.

— Еще как. Я до одержимости целеустремлен. Продолжал работать, даже когда врач предупредил, что у меня риск инсульта. Я его проигнорировал. Думал, что мне всё нипочём. Вот тебе и слабость.

Я задумалась над его словами. Я тоже упрямая. И слишком гордая. Всю жизнь пыталась доказать своей матери — и всем вокруг — что я достаточно хороша. Черт, я даже вышла замуж за человека, которого не любила, просто чтобы всем казалось, что я в порядке после расставания с Кейджем. Я старалась выглядеть безупречной. Я стремилась стать партнером, чтобы меня считали умной, достойной.