Книга После шторма, страница 84 – Лора Павлов

— Надеюсь. Увидимся завтра, — ответила я, попрощалась и отключилась от звонка.

Оставшуюся часть дня я провела дома с папой. Он уже полностью ходил сам, коляска больше не требовалась. Кэрол уехала, осталась только Лекси, да и то — в дневные смены. Ночные медсёстры больше не были нужны.

Мама будет в восторге: ей всегда не нравилось, когда кто-то рядом казался слабым или недостаточно «идеальным».

Мы ужинали в столовой, и папа, дожевывая, сказал:

— Мама вернется в конценедели.

— Да, она говорила. Думаю, она будет рада увидеть твой прогресс, — сказала я, отправляя в рот кусочек пасты.

Он усмехнулся:

— Да, ей тяжело воспринимать чужую слабость.

Мы никогда по-настоящему не обсуждали их брак, и он почти никогда не вмешивался в мои ссоры с мамой.

— Это тебя не задевает? То, что она не терпит несовершенства?

Он отпил воды, потом поставил стакан обратно на стол.

— Думаю, у большинства людей их сильные стороны — это и их слабости. Меня в твоей матери всегда притягивала именно ее целеустремленность и требовательность к совершенству. Так что я не могу винить ее за то, что это же качество оборачивается против меня.

— Можешь, — я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться слишком громко, и он улыбнулся. — Ну правда. Ты имеешь полное право сказать ей, когда она ведет себя неразумно.

— Твоя мама не извиняется за то, кем она есть. Я понял это в день нашей свадьбы и знал это каждый день после. Мы построили совместную жизнь, и я благодарен ей за это.

— Правда, пап? Ты никогда не хотел… большего?

Он удивленно поднял брови:

— Большего? У нас шесть домов, три компании и столько денег, что тебе и твоим возможным будущим детям хватит на сто лет. Что еще мне нужно?

Я промокнула губы салфеткой и снова положила ее на колени.

— В жизни есть вещи важнее материального. Я не принижаю всего, чего ты добился — это действительно впечатляет. Но когда я говорю «больше», я имею в виду любовь. Настоящие отношения, полные любви.

В горле встал ком. Мне казалось, что я веду себя как неблагодарная — ведь у меня с детства было все. И все же в этой идеальной жизни чего-то фундаментального не хватало. Это звучало капризно, особенно учитывая, что я никогда не знала, что значит быть голодной или жить без крыши над головой. У меня было все.

И все же… Я поняла, как легко раздражаться на богатых людей, у которых вроде бы все есть, но они не излучают счастья. Но правда в том, что деньги не приносят счастья. В это верят только те, у кого их нет.

Деньги дают комфорт и да, это замечательно, когда не надо волноваться о счетах. Но это не избавляет от боли. Не лечит одиночество.

— Полагаю, все зависит от того, что для тебя главное. Для меня — это. Эта жизнь. Это то, чем я горжусь больше всего. Твоя мама — причина, по которой всеэто стало возможным, — он поднял руки, чтобы остановить мое возражение. — Она ведь из богатой семьи, ты знаешь. И она увидела во мне нечто. Поверь, за ней бегал весь кампус. Но она выбрала паренька из трейлерного парка. Она поверила в меня, когда никто не верил. Она подтолкнула меня пойти в юрфак, когда мы только поженились, она поддержала мою идею открыть инвестиционный бизнес. А потом… она подарила мне самый главный подарок в жизни.

У меня защипало в глазах. Он никогда не делился этим со мной. Я не понимала, за что мама заслуживает такую похвалу — за то, что заметила, каким прекрасным человеком он был. Но теперь я ясно видела, насколько он ее любит.