Книга После шторма, страница 8 – Лора Павлов

— Ну, судя по тому, что у него ребенок с другой, я не единственная, кто умеет его убеждать, — пожала я плечами, и тяжесть снова придавила грудь.

Лола дернула меня за руку:

— Пойдем. Нарядимся, уложим волосы — как в старые добрые времена. Тебе это сейчас нужно. Завтра отец вернется домой, ты будешь заниматься его восстановлением, погрузишься в работу и снова станешь звездой юридического мира Нью-Йорка. А сегодня давай просто выпьем, посмеёмся и забудем хотя бы на вечер обо всём этом дерьме, которое всё равно нас догонит.

Это было последнее, чего мне хотелось, но Лола была права.

Всё это подождёт до завтра.

Мы направились в ванную, и в этот момент телефон снова завибрировал — в который уже раз за день.

Дьявол

Малыш, пожалуйста, поговори со мной. Я все объясню. Я не подпишу эти бумаги, пока мы не поговорим.

Ну… возможно, я изменила имя Уэса в контактах. Не претендую на звание самой зрелой личности на свете. Но мне нечего было ему сказать. Он пришел в нашу квартиру на пентхаусе сразу после того, как история попала в прессу, и застал меня за сборами. Я уезжала не из-за него, конечно. Моему отцу нужна была помощь.

Я не сбегала из дома — потому что это не я была той, кто предал. Это ему придётся съехать.

Он признался в измене. Сказал, что это ничего не значило. Что это просто секс.

Произнес это с таким тоном, будто пригласил ее на кофе или слегка пофлиртовал.

Хотя она была беременна от него. Господи.

Зачем он вообще пытается что-то вернуть?

Между нами ничего не осталось.

И давно уже не было.

Честно говоря, я злилась на себя не меньше, чем на него. Потому что позволила всему зайти так далеко. Конечно, мне было стыдно — особенно потому, что теперь об измене зналвесь мир. И мои коллеги. И семья. И друзья.

И мама.

Но больше всего резал именно стыд. Полное отсутствие уважения к нашей общей истории. К дружбе, которая когда-то у нас была. Или хотя бы казалась настоящей.

Но больно от того, что он переспал с другой, мне не было. Не так, как должно было бы быть.

Мы так давно не были вместе, что я даже не помнила, когда в последний раз у нас был секс. Больше года. И что это говорит обо мне?

Почему я не ушла раньше?

Я же не такая.

Я готова вышвырнуть его из своей жизни.

А сегодня я просто хочу забыть всё это.

Завтра будет новый день.

Кейдж

— А почему мы не можем просто оставить Максин у нас? Она же все равно почти все время тут живет и любит нас, как свою семью. Правда, пап?

Вот ведь ребенок, а.

Если бы Грэйси не была так привязана к этой свинье, я бы давно высказал Лэнгли все, что о них думаю. Они уже несколько недель скидывают мне эту свинью на передержку. Сначала это был отпуск. Теперь у Джо Лэнгли какие-то проблемы со здоровьем, и его жена, Марта, вчера пришла ко мне в слезах и попросила снова приютить Максин на пару недель.

Опять.

Эта чертова свинья бывает у меня дома чаще, чем у них. У этих двоих, похоже, хронические беды.

Можешь хоть целую реку слез пролить — мне плевать.

Зачем пожилая пара вообще решила завести домашнего питомца весом под тридцать килограммов — уму непостижимо.

Но, конечно, Марта, бегающая за мной по клинике в слезах, — это плохо для бизнеса, так что я согласился снова взять Максин к себе.

А моя дочь… моя чертовски обаятельная, с золотым сердцем и глазками как шоколад, дочурка — влюблена в эту чертову хрюшку.