Книга После шторма, страница 68 – Лора Павлов

Обычно мне было бы стыдно — испытать лучший оргазм в жизни, просто целуясь с бывшим. Но мне не было неловко.

Потому что он смотрел на меня так, будто я — самая красивая женщина в мире.

— Ворона, — его голос был низким, хриплым. — Мое любимое зрелище — как ты разваливаешься в моих руках. Единственное, что могло бы быть лучше — если бы ты сделала это с моим членом внутри. Но, как говорится, нищим выбирать не приходится.

Я почти забыла, как обожала его грязный рот. Он всегда был немногословным — пока я не оказывалась перед ним голой. А потом он говорил очень много.

— Тебе не надо умолять, ковбой. Я хочу почувствовать все сегодня. Не отдаляйся от меня. Давай подарим друг другу эту ночь. Без сдержанности.

— Одну ночь, да? А потом что? Пойдем на воскресный ужин к моим родителям, и ты снова придешь играть с Грейси, будто между нами ничего не было? — усмехнулся он.

— Наверное. Я ведь не устанавливаю правила. Я хочу быть с тобой. Если это всего одна ночь — я приму. Если ты захочешь быть со мной каждый день, пока я не уеду — я приму и это.

Сама не верю, насколько откровенно я говорю. Но с Кейджем я всегда могла быть собой.

Его взгляд смягчился. Он провел рукой по моим волосам, заправив прядь за ухо.

— Я не могу позволить себе снова быть разбитым, когда ты уедешь. Я стараюсь быть реалистом. Мне нужно держать границы.

— Я понимаю. Так что, если ты хочешь все остановить сейчас, я пойду домой, и мы сделаем вид, что ничего не было.

— Мы сделаем вид, что ты не стонала мое имя, пока терлась об мой член, а я трахал тебя своим языком? Об этом ты говоришь?

— Боже мой… — пробормотала я, обмахивая лицо. — Ты, как я погляжу, не утратил свою грязную манеру говорить?

— Я никогда не использовал ее ни с кем, кроме тебя. Так что считай себя особенной. — Он усмехнулся и прикусил мою губу, когда я собиралась что-то сказать. — Я еще не закончил.

Мои глаза распахнулись, когда он отстранился.

— Мы возьмем себе эту ночь. Потому что одна ночь не может причинить так много вреда. Мы выкинем все это из головы, а потом снова будем друзьями, пока ты не уедешь.

— Ладно. Мне это подходит.

— Правда? — спросил он, и голос у него стал тише. Его ладонь легла сбоку на мою шею, большой палец скользнул по линии подбородка. — Я не хочу, чтобы тебе было трудно уезжать. Я знаю, как ты старалась, и, веришь или нет, твое счастье для меня всегда было важнее моего собственного. Даже если это кажется неправдоподобным после всего, что я сделал. Но я всегда думал, что поступаю во благо.

— Я верю тебе. И обещаю: даже если ты перевернешь мой мир этой ночью, я все равно вернусь к своей офигенной работе в Нью-Йорке. Ты не разрушишь мои мечты, если подаришь мне удовольствие, в котором я так отчаянно нуждаюсь.

— Вороны всегда были рождены летать. Я бы никогда не стал подрезать тебе крылья.

— Мои крылья в полном порядке. А вот моя вагина умирала все эти годы, — рассмеялась я. — Так что хватит сентиментальностей — возьми меня.

Его взгляд зажегся, поймав мой. Прежде чем я успела понять, что происходит, он уже поднял меня на руки. Я обвила его талию ногами, и он, наклонившись, выключил кострище, после чего одной рукой обхватил мою ягодицу, а другой коснулся щеки.

— Повторять не надо.

Он отнес меня в дом, прошел по коридору и аккуратно опустил на большую, невероятно удобную кровать. Я огляделась — все вокруг было таким… очень Кейдж Рейнольдс.