Книга После шторма, страница 63 – Лора Павлов

— Зато у нас было несколько по-настоящему потрясающих лет, не так ли?

— Было, — я придвинулась к нему ближе. Я никогда не могла долго держаться от него на расстоянии. С самой первой нашей встречи это было так. — Помню, как считала дни до лета, чтобы снова быть с тобой в Коттонвуд-Коув.

— Лето было чертовски хорошим.А когда у меня появилась машина, я смог приезжать к тебе в Сан-Франциско. Мы справлялись, правда ведь?

— Помнишь тот День святого Валентина в выпускном классе, когда ты приехал в город и устроил мне сюрприз? Стоял под моим окном с бумбоксом, весь такой романтичный. — Я откинулась назад, смеясь, но всё равно не отпустила его руку. Я чувствовала, что, возможно, держу ее в последний раз.

Боже, как я любила его руки. Большие, крепкие. Как он сам.

— Пробраться через охрану на твоей улице было настоящим чудом. Твоя мама так и не согласилась внести меня в постоянный список, — усмехнулся он. — Она ведь всегда хотела, чтобы ты поступила в Гарвард и там нашла себе мужа.

— Барби — еще та стерва. В этом она не изменилась, — я пожала плечами и прикусила губу. — Она сама нашла моего отца в Гарварде и решила, что я должна повторить ее путь. Я так часто ее разочаровывала, что, наверное, этот один раз она всё же заслужила.

— Наверное, она была в восторге, когда ты вышла за Веллингтона?

— Еще бы. Думаю, больше всего ее напугало то, что мы с тобой каким-то образом поступили в один колледж. Она реально боялась, что я откажусь от Гарварда.

— Ты пошла в университет вместе со своим парнем и поступила в обычный калифорнийский вуз. Настоящая бунтарка, Ворона, — он широко улыбнулся, и огонь из костровой чаши играл в его синих глазах.

— Можно я скажу тебе кое-что?

— Конечно.

— Те четыре года… это было лучшее время в моей жизни.

Мы нашли способ учиться вместе в бакалавриате. Все говорили, что мы не протянем, ведь до этого у нас были отношения на расстоянии почти всю старшую школу. Но как только мы стали видеться каждый день, наша связь стала только крепче.

Кейдж был для меня как наркотик. Чем больше я его получала, тем сильнее он мне был нужен.

Он был всем моим миром.

А потом жизнь подкинула нам крутой поворот.

Кейдж

— Ага. Наконец-то нам дали передышку, правда? — Черт, мы практически жили вместе четыре года. Проводили вместе каждую ночь. Я был абсолютно уверен, что Пресли Дункан — единственный человек на всей планете, кто не раздражал меня в те годы. А учитывая, сколько времени мы проводили рядом, она, наверное, заслуживала какую-нибудь чертову медаль.

Она расстегнула куртку — огонь согрел террасу. И когда ее ладонь выскользнула из моей, я ощутил это мгновенно. Я скучал по этому касанию сразу, как только оно исчезло.

Это было глупо — привести ее сюда. Говорить об этом всем. Прошлое осталось в прошлом. Его не изменить. Урон нанесен.

Не у всех бывают счастливые концы.

Я с этим уже смирился.

Но сидеть рядом с ней, прикоснуться хотя бы на мгновение ко всему, чего у меня нет… ко всему, чего я хочу…

Это как усадить трезвого человека посреди открытого бара.

Полный идиотизм.

Она сняла куртку, но её пальцы снова нашли мои и скользнули по костяшкам, словно она скучала по этому прикосновению так же сильно, как и я.

— А потом нас ни в одну аспирантуру вместе не взяли, — покачала она головой, вспоминая то, что до сих пор отзывалось во мне болью. — Клянусь, моя мать каким-то образом все подстроила, чтобы меня чудесным образом взяли в Гарвард, но не приняли ни в один юридический в Калифорнии, хотя я, между прочим, была там резидентом.