Книга После шторма, страница 127 – Лора Павлов

И, если честно, мне было плевать.

Это был один из лучших дней в моей жизни.

Но сегодня — 23 июня. День, когда я встретил Пресли. И день, когда родилась моя дочь. Мы думали о том, чтобы пожениться именно в этот день, но Пресли настояла: этот день должен быть только о Грейси. Она не хотела, чтобы хоть что-то его затмило.

Так что нашу тайную годовщину мы отметили с утра… с моим лицом между ее стройных ног, пока она выкрикивала мое имя.

Идеальное начало дня.

А теперь… теперь шестой день рождения моей малышки. Впервые его отмечала и моя жена — и она просто сошла с ума. Позвала, кажется, весь чертов город к нам домой. Весь класс Грейси пришел, включая миссис Клифтон, которую я обнял особенно крепко — за ее мудрый совет «не усложняй», хотя она и не знала, насколько он изменил мою жизнь.

Грейси захотела праздник в стиле родео — и Пресли устроила его на полную катушку. Нашдвор превратился в настоящее родео: арки из розовых и белых шаров, принты с коровьими пятнами повсюду, фотозона, ковбойские шляпы для всех гостей, стаканчики с надписью «Gracie's Rodeo Party».

Немного через чур, конечно. Но я бы не поменял ни одной детали.

Торт был больше похож на свадебный, а на верхушке блестела миниатюрная ковбойская шляпа. Моя дочь держала маму за руку, пока все пели для нее.

Вот эти моменты и выбивали из меня воздух.

Не декорации. Не то, что мои братья скинулись и подарили Грейси лошадь — хотя Салли уже жила в нашем хлеву, и бабушка с дедушкой официально отдали ее внучке.

Какой маленькой девочке вообще нужна вторая лошадь?

Нет, дело было не в этом. Не в том, что Пресли и Грейси заказали для Боба Сосенососа какую-то рубашку в клетку в стиле родео, и тот весь праздник пролежал в поле, игнорируя все веселье вокруг. И даже не в розовой юбке-пачке, в которой щеголяла наша огромная свинья Максин.

А в том, как рука Грейси была вложена в руку моей жены.

В том, как Пресли смотрела на мою дочь своими янтарными глазами, наблюдая за тем, как та просто играет в саду или рисует.

В том, как я подслушивал их разговоры о лошадях и воронах во время купания.

В воскресных ужинах с теми, кого я любил больше всего, где все смеялись, болтали, радовались жизни.

Отец подошел ко мне, пока я наблюдал, как Пресли и Грейси раздают торт.

— Все в порядке? Выглядишь... немного не в себе, — заметил он.

— Это новый Кейдж. Более добрый и мягкий, — поддел Хью, хлопнув меня по спине.

— Да не. Он опять в свою менструальную фазу вошел. Каждый раз, как его жена и дочка рядом, он впадает в ступор и становится чересчур чувствительным, — хохотнул Финн, становясь рядом.

— А ты получил мое сообщение, что мне нужны твои тампоны, ты, подкаблучный ублюдок? — прошипел я в ответ.

Смех.

— У вас, мальчики, какая-то извращенная форма счастья, — покачал головой отец и направился к маме, которая махала ему: мол, иди танцевать с внучкой.

— А ведь правда выглядишь счастливым, брат, — Финн ткнул меня плечом.

— Ага. Я, блядь, реально счастлив. И вы, сопливые романтики, на удивление неплохо смотритесь.

— Но ты сегодня немного тише обычного, — сказал Финн, переводя взгляд на Хью. — Я заметил, как вы с Лайлой перекидываетесь странными взглядамии таинственно улыбаетесь.

— Мы скажем всем за ужином в воскресенье, но вам двоим могу сказать заранее — если сумеете, блядь, держать язык за зубами.