Книга После шторма, страница 120 – Лора Павлов

Серое небо и черные птицы — бесконечно. Это пугало. Может, мама сможет убедить ее добавить немного солнца или хотя бы радугу какую-нибудь.

Они ушли наверх, а я занялся уборкой в грязевой комнате, готовя ее к новому жильцу. Хью должен был на неделе заехать за деревом, и мы вместе сделаем ворота, чтобы Максин можно было там оставлять, когда она не бегает по дому. Он с Финном также вызвались помочь построить для нее в выходные более просторный загон на заднем дворе.

Я закончил с уборкой, вытащил из морозилки пиццу и сунул в духовку. Больше ни на что сил сегодня не было. Добавлю морковку и брокколи на гарнир, чтобы не чувствовать себя полным отцом-неудачником.

Мама с Грейси провели наверху несколько часов и вернулись вниз с целой стопкой рисунков.

— Присоединишься к нам на диване? — спросила мама.

Грейси села рядом с ней, а я устроился в кресле напротив.

— Ты повеселилась, рисуя? Я поставил в духовку твою любимую пиццу. Решил, что сегодня обойдёмсяпростым ужином.

Она кивнула и протянула мне несколько рисунков. Все они были одинаково мрачными: серое небо и три черных пятна в небе — как зловещие облака смерти.

— Класс, — сказал я, делая вид, что рад, хотя на деле это было просто максимально депрессивно.

— Расскажи папе, что изображено на рисунках, — сказала мама, отодвигая волосы с лица Грейси.

— Это наша семья.

Господи. Если это семейный портрет, то как отец я явно облажался.

Я бросил взгляд в окно — снова шел дождь. Может, все это просто отражение погоды.

— Понимаю. Эти черные пятна — это мы?

— Это птицы, папа. Я и Пресли — вороны. Нам нравится свободно летать на наших лошадях. А ты тоже ворона, потому что хочешь быть рядом с нами.

Три птицы.

Три чертовы вороны.

Я пристально вгляделся в рисунок.

— А почему небо все время мрачное? Ты ведь помнишь, что иногда солнце тоже светит, да?

— Небо серое, потому что у нашей семьи сейчас буря. Потому что мы не вместе.

Мама подняла бровь и взглянула на меня — мол, я неправильно понял посыл.

Серьезно? Теперь я должен был стать тонким ценителем искусства?

Я думал, что это просто депрессивный рисунок с черными пятнами и бесконечно серым небом.

Но это был удар в живот. Только по-другому.

— Но ты же знаешь, что Пресли здесь не живет? — осторожно сказал я.

Она кивнула.

— Я хочу, чтобы мы все жили вместе. Пресли любит нас. Она сама мне сказала. А мы любим ее.

— Я знаю. Но этого не всегда бывает достаточно, малышка. — Я поднялся и пересадил ее к себе на колени, усевшись рядом с мамой. — Я знаю, что это больно. Мне тоже больно. И уверен, ей сейчас не легче.

— Мне не нравится, что она совсем одна. Я знаю, что она сильно скучает. Я звонила ей с твоего телефона, когда ты был в душе пару дней назад. И она мне сама сказала.

Я опешил. Грейси обычно всегда мне все рассказывала. Не просила разрешения на звонки? Обычно она подходила и просила показать, как позвонить бабушке или дядям. Один раз позвонила Пресли, когда я сидел с ней на диване. Но ей, черт подери, пять лет. С каких пор она стала такой сообразительной?

— Нельзя брать папин телефон без спроса.

Она пожала плечами, как будто это уже не важно и обсуждать нечего.

Что, черт возьми, вообще происходит?

Мама усмехнулась и перевела взгляд с нее на меня:

— Расскажи, почему ты позвонила ей и почему не сказала об этом папе.