Книга Бьющееся сердце, страница 63 – Лора Павлов

— Мои шары тебя смущают?

Она прикусила губу:

— Меня все в тебе смущает.

Вот это было неожиданно. Я поднял бровь:

— Значит, мы квиты.

— Ты хочешь сказать, что я тебя тоже смущаю? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Что-то вроде того, — пробормотал я, поглаживая большим пальцем ее нижнюю губу. И, черт возьми, мне хотелось поцеловать ее прямо сейчас.

Мы еще пару минут флиртовали, прежде чем услышали шаги.

— Пап, ужин готов? — закричал Катлер.

Я отступил, а Эмерсон прочистила горло и сделала глоток пива.

— Готов. Сейчас накрою, — сказал я, раскладывая еду по тарелкам. Эмерсон подхватила салат и чесночный хлеб и отнесла их на стол.

— Почему мне опять обычное молоко с ужином? — спросил мой сын, и я метнул в его сторону предостерегающий взгляд. Я не терпел нытья, и он это знал. Просто решил попробовать, раз у нас гостья.

— Катлер, — сказал я строго, когда мы все сели за стол.

— Пап, ну ты же знаешь, что я предпочитаю, чтобы ты звал меня Бифкейком.

— Ладно. Но ты же знаешь правила, Бифкейк. Не пытайся обвести меня вокруг пальца только потому, что у нас застолом красивая леди.

— Она ведь и правда красивая, да? — сказал мой сын.

— Вы в курсе, что я вас слышу? — рассмеялась Эмерсон. — Спасибо, что назвал меня красивой. А теперь напомни-ка мне, какое у нас правило по поводу молока?

— Шоколадное молоко только по пятницам. В пятницу у нас пицца и шоколадное молоко. А в остальные дни — только обычное, — Катлер скривился, молочная пена осталась у него на губе. — Но когда я у дядь, они всегда дают мне шоколадное.

— И кто из дядь нарушает правило? — спросила она, накладывая себе салат.

— Все, — не моргнув глазом выдал мой сын и закрутил вилкой макароны, отправляя их в рот.

— Предатели, — пробормотал я, не сводя взгляда с ее рта, когда она застонала от удовольствия, попробовав фрикадельку.

— А ты не думаешь, что у моего папы самые лучшие шары? — спросил Катлер, повернувшись к ней.

Она дожевала и широко улыбнулась, кивая:

— Ага. Определенно лучшие шары в городе.

Из меня вырвался громкий смех, и Катлер довольно заулыбался, разговаривая с полным ртом:

— Я никогда не слышал, чтобы ты так смеялся. По-моему, тебе нравятся Санни и Винни так же сильно, как и мне.

— Да нормально, — буркнул я, весь пропитанный иронией.

— Сначала тебе не нравилась соседка, когда она только переехала, а теперь я вижу, как ты все время смотришь в ее сторону, когда мы играем на улице.

Когда он успел меня так подставить?

Я приподнял бровь и уставился на него.

— Ну а что? Это правда, пап, — сказал он, хихикая. Я наклонился вперед и вытер с его губ молочный ус.

— Может, я просто проверяю, держит ли забор Винни в пределах участка, — пробормотал я.

И снова смех.

Этим двоим все это казалось безумно смешным.

— Думаю, ты прав, Бифкейк. Думаю, он смотрит именно на нас, — сказала Эмерсон, крутя макароны на вилке так же, как и мой сын. — И если честно, я и сама все время поглядываю в вашу сторону.

Я сделал глоток из бутылки, и наши взгляды пересеклись.

Идея о том, что она тоже смотрит на нас — нравилась мне больше, чем я был готов признать.

Прошло много времени с тех пор, как я так сильно хотел кого-то.

Но сейчас это было очевидно.

Я хотел эту женщину. До боли.

Эмерсон

Мы сидели на полу и собирали пазл с Катлером и Нэшем, а Винни мирно спала на диване. Мы угощались радужными Rice Krispie Treats, и мальчишки вели себя так, будто я излечила смертельную болезнь, просто добавив в них цветную посыпку и назвав их «единорожьими». Катлер заставил меня пообещать, что однажды я научу его их готовить.