Книга Дикая река, страница 17 – Лора Павлов

Но, мать его, как же я ненавидел это место.

Я поднялся на лифте на шестой этаж. И как только двери открылись, я замер — услышав ее голос.

— Я хочу знать, почему мой отец сидит в собственной моче. Это абсолютно недопустимо.

Руби была в ярости. Что, по-видимому, для нее было нормой.

Я подошел ближе — сам не знаю зачем. Просто мне нужно было убедиться, что с ней все в порядке.

Она бросила взгляд в мою сторону, но, впервые с момента нашего знакомства, в ее глазах не было раздражения при виде меня.

— Мы не знали, что ему нужно в туалет, — сказала женщина по ту сторону стойки, на вид лет шестьдесят. Руки скрещены, взгляд — жесткий. Но я видел, как нервничает, несмотря на попытку сохранить равнодушие.

— Это интересно, Бетти, — произнесла Руби с ядом в голосе. — Он сказал, что вызывал вас четыре раза. Четыре, мать вашу, раза. А ему нельзя вставать самому, по вашим же правилам. Значит, вы просто позволили ему обмочиться, как ребенку? Вы хоть понимаете, насколько это унизительно?

— Наверное, я не услышала сигнал. У нас здесь есть и другие пациенты. Он не единственный, кому мы нужны.

— Ясно. То есть — ни извинений, ни попытки как-то это исправить? — голос Руби дрогнул, и это меня поразило. До сегодняшнего утра я ни разу не видел ее уязвимой. А теперь казалось, что она едва сдерживается.

Но потом она выпрямилась, подбородок поднялся, плечи расправились — как будтоона собиралась идти в бой.

Черт, я знал это движение. Узнавал в ней себя.

Бей или беги? Я всегда выбирал бить.

— Бетти, — сказал я, и она повернулась ко мне, глаза жесткие. — У вас в семье был кто-нибудь, кто перенес инсульт и остался полностью зависим от других?

— А вам-то какое дело?

— Я просто к тому, что немного сочувствия не помешало бы. Подумайте о Руби. Видеть своего отца в таком состоянии тяжело. Она бросила дом, работу, все — чтобы быть рядом и помочь. Уверен, вы можете понять, как это тяжело — видеть его таким, правда?

Я ожидал, что Руби заорет на меня за то, что вмешался, но она этого не сделала. Ее плечи немного опустились, будто у нее просто не осталось сил сражаться со мной.

Блядь… когда в последний раз кто-то вообще встал на ее сторону?

— Я понимаю, как тяжело видеть, как страдает родной человек. Простите, что не успели вовремя. Я сейчас же схожу к нему и приведу его в порядок. Постараюсь следить за сигналами внимательнее, — сказала Бетти уже куда мягче.

— Благодарю. Я подожду здесь, пока вы закончите, — кивнула Руби.

— Это займет немного времени. Я могу его сразу отвести в душ, если хотите сходить перекусить или выпить кофе. Вернитесь минут через тридцать.

Она ушла, и Руби обернулась ко мне. Я был готов к очередному взрыву, но она снова удивила.

— Спасибо.

— Сказать это было больно, да? — усмехнулся я.

— Ты даже не представляешь. — Она прикусила свою сочную нижнюю губу.

— Хочешь спуститься в кафетерий, пока ждем?

Она кивнула, и мы пошли к лифту. Зашли. Двери закрылись. Внутри повисла тишина.

Запах жасмина и апельсина заполнил все пространство. Я сунул руки в карманы, чтобы отвлечься. Но тут произошло нечто неожиданное.

По ее щеке скатилась слеза, и мои глаза распахнулись, когда плечи Руби задрожали.

Сначала легкий всхлип, а потом она полностью сдалась.

Руби, мать ее, Роуз плакала.

Сильно.

На автомате я подался к панели и нажал кнопку «Стоп».