Книга Дикая река, страница 11 – Лора Павлов

— Ты же доктор психологии, могла бы и что-то поостроумнее выдать. Если все, что у тебя на меня есть — это плохие советы, я считаю, что это победа. Мне вообще плевать, хороший я адвокат или нет.

На самом деле, не плевать. Но я предпочитал делать вид, что мне всё равно, когда меня пытаются задеть. Хотя правда была в том, что я переживал куда сильнее, чем кто-либо догадывался.

— С чего ты вообще решил, что я доктор психологии?

Теперь все поглядывали на нас, будто играли в теннис.

Я закинул в рот картофельный шарик и застонал от удовольствия — тут готовили лучшие во всем городе. Поднял взгляд на нее — она сидела напротив, сверля меня взглядом в ожидании ответа.

— Я ведь юрист. У меня есть свои методы добывать информацию. Даже если я и не особо хорош в своей работе, верно?

На самом деле, мне рассказал Лайонел. Но ей я об этом не скажу.

У Деми глаза полезли на лоб, а Ромео расплылся в улыбке, будто смотрел любимый сериал.

— Лучше бы ты сосредоточился на том, чтобы держать моего отца подальше от проблем, и не лез в мою жизнь, — холодно бросила она и унеслась прочь.

— Ты правда навел о ней справки? — спросила Деми, как только Злая Королева скрылась за стойкой.

— Конечно нет. Это Лайонел сказал. Но мне нравится доводить ее до белого каления, — сказал я и запихнул в рот еще один шарик.

— Впервые за всю жизнь мне кажется, что Кингстон был прав, — заметил Нэш, подняв руки, пока брат притворялся оскорбленным. — Я имею в виду, что он был прав: ты реально пытаешься метить территорию. Она тебе нравится.

— Ненавижу это признавать, но согласен, — добавил Хэйс.

— Да вы издеваетесь? Это вы поняли из всего нашего разговора? Что она мне нравится? Я к ней отношусь так же, как к идее воткнуть себе в глаз острую палку.

— То есть хочешь сказать, что она тебе не нравится внешне? — Деми приподняла бровь с вызовом.

— О, моя наивная Бинс, — сказал я, используя ее прозвище, — я этого не говорил. Да, любой слепой заметит, что она офигенно красива. Но ведь можно считать кого-то привлекательным и приэтом терпеть не видеть.

— То есть ты ее терпеть не можешь? — Ромео прищурился. — Ты в этом уверен, брат? А то все поглядываешь на нее.

— Я тоже так думаю. Ему прям кайфово от того, что она его ненавидит, — вставил Кингстон, как всегда не мог удержаться.

— Не знаю, Ривер. Мы же все видели, как пал Ромео. Может, теперь твоя очередь, — сказал Хэйс, довольный своей находчивостью. Я показал ему средний палец.

— Да ну вас. Этот тип был приворожен с первой чашки тыквенного кофе, который она ему налила в Magnolia Beans, — я рассмеялся, вспоминая, как Ромео не знал, куда себя деть от того, насколько его сводило с ума с самого начала.

— Что-то ты нервничаешь, брат, — сказал Ромео сквозь смех.

— Может, это и есть твой язык любви? — подхватила Деми.

— У меня нет никакого языка любви, — пробормотал я, откусывая здоровый кусок от бургера.

— А что это вообще значит — язык любви? — спросил Кингстон.

— Это способ, каким ты воспринимаешь любовь. Может, тебе нравится, что она тебя ненавидит, но это такая странная штука, в которой все строится на напряжении и притяжении, которое невозможно не заметить, — гордо заявила Деми, и Ромео посмотрел на нее так, будто она только что изобрела лекарство от смертельной болезни.

Кингстон закивал с видом «вот это умно».