Книга Дикая река, страница 100 – Лора Павлов

Я не могла дышать. Его слова тяжело осели у меня на груди, будто отняли весь воздух.

Я ведь чувствую это. Разве нет?

— Я не знаю, как можно вот так просто довериться, — прошептала я.

— Да брось, девочка. Ты уже доверилась. Он вовлечен в дела твоего отца, твоих братьев. Помогает тебе с контрактом. Вы вместе в Fresh Start с детьми — а ведь раньше это место было для него как темное пятно. А ты принесла туда свет. Если ты действительно чувствуешь, что это настоящее, как чувствую я, тебе придется сделать шаг навстречу. Потому что он этого не сделает. Он будет думать, что держит тебя на месте, мешает. Ты ведь психолог, ты лучше меня понимаешь, как это работает. Может, он сам себе выдумывает отговорки, чтобы не обжечься. Не знаю. Но знаю вот что, — Кингстон замолчал, сунул руки в карманы. — Ривер может быть трудным ублюдком, когда захочет, но это лучший человек, которого я знаю. И он того стоит. И он заслуживает счастья. Точно так же, как и ты.

Гаражная дверь распахнулась, и на пороге встал Ривер, переводя взгляд с меня на Кинга:

— Что тут происходит?

Я заметила, как напряглись плечи Кингстона, и заговорила первой, пока он не начал выкручиваться.

— Он пытается убедить меня, что моим братьям нужно поставить сюда бильярдный стол, — сказала я, засмеявшись.

— Да? — Ривер почесал затылок. — Вообще-то, идея не такая уж и плохая.

— Ну, если мой отец решит продать тот, что в баре, я им скажу. Может, пригодится.

— Отличный план. Ты готова? Все уже собираются расходиться, — сказал он, и в тот момент меня накрыло: все, о чем говорил Кингстон, действительно имело смысл. Ривер всегда следил за мной. Убеждался, что у меня все в порядке. Пусть чаще всего и делал это хмуро и навязчиво, но это был его способ проявить заботу.

— Ага. Я уже вымоталась, — я подошла ближе, он открыл дверь, и Кингстон последовал за мной внутрь.

Разговор был окончен, но его слова продолжали крутиться в голове.

Ввязаться в отношения без ожиданий — это одно. Строить с кем-то будущее — совсем другое.

Мы никогда не говорили о чем-то, что дальше «здесь и сейчас». Это не в его духе. И, если честно, не в моем тоже. Я давно стала профи в защите собственного сердца.

А любить Ривера — это риск.

Шанс, что мы вместе взорвемся — огромен.

Сейчас у нас просто был хороший роман.

Что мне делать? Отказаться от работы, которая могла стать шансом всей жизни,ради чего? Ради города, где у меня ничего нет? Ради мужчины, который, возможно, никогда так и не скажет мне, что чувствует, потому что он слишком закрыт? Максимум, что мы когда-либо признавали вслух — это то, что не всегда друг друга ненавидим.

Или вот тот момент, когда он сказал, что мы — это не ничто.

То есть, мы не ненавидим друг друга. И мы не ничто. Ну да, крепкий фундамент.

— Руби, я тут всем рассказывал, как ты злилась, что я свистнула твой синий свитер перед тем, как ты уехала в колледж, — сказала Панда, как только мы зашли, и все рассмеялись.

— И ведь я так его и не вернула, да? — приподняла бровь я.

— Я просто хотела быть крутой, как ты. Руби всегда была такой дерзкой, уверенной — с первого же дня, как мы познакомились. А мы остальные только и пытались за ней угнаться, — сказала она. Ее слова ошеломили меня. Я никогда не видела себя такой.

Я всегда думала, что мне нужно что-то доказывать.