Книга Любить Ромео, страница 59 – Лора Павлов

— Так же, как ты рассказала мне, что тебя так напугало, что ты потеряла сознание в моем зале? Доверие работает в обе стороны.Но разница в том, что ты защищаешь кого-то другого, не рассказывая, что случилось. А я защищаю тебя, не рассказывая. Вот в чем разница.

— Хорошо. Хочешь знать так сильно? У моего отца есть бизнес-партнер, и их семья — наши хорошие друзья. У них есть сын, Ронни Уотерстоун. Мы выросли вместе. Вместе учились в колледже.— Она глубоко вздохнула. — Мы никогда не встречались. Никогда, вообще никогда это не было романтикой. По крайней мере, с моей стороны. Но прямо перед выпуском из колледжа, несколько месяцев назад, он явился ко мне домой пьяный. Моих соседок по дому не было. Он сказал, что слишком много выпил и ему нужно где-то переночевать.

Мои руки сжались в кулаки, и я почувствовал, как ярость закипает во мне.

— Что, черт возьми, он с тобой сделал?

— Я дала ему подушку и плед, сказала, что он может спать на диване, а сама пошла спать. Я знала его всю свою жизнь. — Ее голос дрожал. — Но спустя час он зашел в мою комнату, пока я спала, и залез на меня, прямо на кровати. Он был такой тяжелый, это было ужасно. Я пыталась закричать, потому что знала, что, возможно, мои соседки вернулись домой, но он прижал предплечье к моему горлу, мне было трудно дышать. Его глаза были… пустыми. Будто передо мной был совершенно чужой человек. Он пытался заставить меня... я знала, если ничего не сделаю, он меня убьет, потому что давил слишком сильно. Я не знаю, как мне это удалось, но я вырвала ногу и ударила его коленом достаточно сильно в пах, чтобы он упал с кровати на пол. А потом я ударила его лампой, прежде чем моя соседка Лиз вбежала в комнату. Он притворился, будто все это было каким-то недоразумением. Сказал Лиз, что случайно забрел в мою комнату, будто ходил во сне. Но это не так.

— Ты звонила в полицию?

Она покачала головой.

— Я позвонила отцу.

— И что, черт возьми, он сделал?

— Он был очень зол. Сказал мне не звонить в полицию. Ронни выбежал из нашего дома и извинился, уходя.

— И твой отец просто позволил ему уйти?

— Нет, совсем нет. Он был в ярости. Он не хотел, чтобы я звонила в полицию, потому что семья Ронни занимается политикой, и это могло бы попасть в новости. Он не хотел, чтобы меня грязью поливали, поэтому решил, что мы должны все это замять.

— Почему, черт возьми, тебя должны поливать грязью? Этот парень — психопат.

— Потомучто я согласилась пустить его переночевать на диване? Не знаю, — сказала она, разрыдавшись еще сильнее. — Мой отец подал заявление на судебный запрет и попросил сделать его конфиденциальным. Он позвонил Ронни и сказал ему, что сделает все публичным, если он когда-нибудь снова приблизится ко мне. Он настоял на том, чтобы Ронни начал ходить к терапевту, и, по его словам, он теперь еженедельно посещает сеансы, чтобы разобраться со своими проблемами.

Все это не сходилось для меня.

Конфиденциальный судебный запрет, и она не участвовала в процессе?

Ее отец сам все уладил?

Я готов был поставить кучу денег на то, что он вообще ничего не сделал.

Как, черт возьми, он может следить за тем, чтобы этот ублюдок ходил на терапию? С моей точки зрения, это было сплошное вранье.

Ее отец не волновался за нее — он беспокоился о своих деловых связях.