Книга Стань моей, страница 15 – Лора Павлов

— И во что это она нарядилась? — расхохоталась она.

— Бз-з-з, — сказала Хэдли, пританцовывая. Засчитаю это за еще одно слово.

— Ей немного мал, — заметила Пейсли и улыбнуласьсестре. Я обожал, как они любят друг друга.

— Эй. Выбирай битвы, Ромашка. Пусть победит в этой. Иногда людям нужна маленькая победа, — я подхватил Хэдли и понес вниз, усадил в кресло. Пейсли устроилась рядом, а я насыпал им по миске хлопьев.

— Что значит «выбирать битвы», папа?

— Это значит, надо знать, за что стоит бороться. За важное — стоишь до конца. А то, что несущественно, отпускаешь. И иногда надо дать кому-то выиграть.

— Это как с нашей мамой? Ты устал бороться? — спросила Пейсли, зачерпывая ложку колечек.

Я не торопясь разложил по тарелочкам ломтики банана, сел с кружкой кофе.

— Наверное. Но нельзя драться за то, во что не веришь. А мама болела и не заботилась о себе, так что так было лучше.

Мы говорили об этом не раз и, думаю, будем возвращаться еще долго.

— Поэтому она не звонит нам и не говорит, где она?

— Вполне возможно. Но запомни главное: вы любимы. Мама может быть больна, но она вас любит. И я вас люблю. И бабушка с дедушкой, дядя Хейден, дядя Трэвис — все любят, — мои родители и братья души не чаяли в девочках: дети были только у меня.

— И Эшлан нас любит очень сильно, — заулыбалась Пейсли.

— Люб, — сказала Хэдли, и по подбородку потекло молоко. Я рассмеялся.

Черт, они держали меня в кулаке.

— Точно. Вас любят многие. Вы это знаете, да?

Пейсли встала и обвила меня руками за шею:

— Знаем, пап.

— Эй, а куда делся «папочка»? — поддел я, усаживая ее к себе на колени.

— Билли Гребер говорит, что «папочкой» малыши зовут своих отцов.

Эта мелкий засранец уже начинал меня бесить. Он ставил меня в угол каждый раз, когда я ругался вслух, рассуждал о своём члене, а теперь ещё и сказал моей дочери не называть меня папочкой?

Да чтоб его.

— Билли Гребер — мелкий му... паршивец. Лучше продолжай называть меня папочкой, Конфетка, иначе мне придётся с ним поговорить.

Она рассмеялась, унося свою миску к раковине.

— Думаю, наша воспитательница, миссис Харди, тоже считала, что он паршивец.

Хэдли зажала нос и скорчила гримасу, потому что мы сказали «паршивец». Хоть она и не разговаривала много, я был уверен — всё прекрасно понимала.

— Ладно, мои маленькие паршивцы, поехали к бабушке с дедушкой, а потом я отвезу вас на ярмарку.

Мои родители были без ума от внучек. Они рисовали, играли в прятки,а потом папа вывел их во двор погонять мяч.

— Ну как тебе Эшлан? Я так рада, что она согласилась быть у вас няней, — мама нарезала овощи и поставила поднос на стол перед девочками.

— Отлично справляется. Надеюсь, задержится хотя бы ненадолго. Пока Пейсли не пойдет в школу и не привыкнет. В январе я смогу записать Хэдли в детский сад, так что днём они обе будут под присмотром.

Мама кивнула.

— Ты же знаешь, они всегда могут оставаться у нас, когда ты на дежурстве в пожарной части. Мы с радостью о них позаботимся.

— Да, спасибо, мам. — Я поцеловал её в макушку. — Если что, воспользуюсь твоим предложением. Но пока хочу, чтобы они спали дома и жили по своему распорядку. Особенно перед школой.

— Логично. — Она хрустнула морковкой как раз в тот момент, когда в дом влетели папа и девочки.

Мы провели у родителей несколько часов, пообедали вместе. Когда уже собирались уходить, отец громко пукнул, и обе девочки разразились смехом.