Книга Всегда моя, страница 77 – Лора Павлов

И снова шагнул навстречу пылающему аду.

Я сидел за столом и мешал в миске порошок с жидкостью, как велела моя девочка.

— И что это у нас? — спросил я, глядя, как она тоже помешивает свой состав и улыбается.

— Керамика. Я подумала, что сегодня можно сделать что-то другое, — ответила она.

Я хмыкнул, наклонился и пальцем стер серое пятно с ее щеки.

— И зачем мы делаем керамику?

— Потому что это весело и необычно. Сегодня мы лепим, а завтра сможем раскрасить. Ты уже решил, что будешь делать?

— Пчелу. Они мои любимые, — подмигнул я.

Она наклонила голову и улыбнулась:

— А я слеплю сердце, чтобы ты держал его в пожарной части.

— О, парни мне за это спасибо точно скажут, — расхохотался я, представив, как они будут подкалывать меняиз-за сердечка на прикроватном столике.

— Оно будет стоять на маленьком столике рядом с твоей кроватью. Часть меня, — сказала она.

— Все, что ты сделаешь, для меня будет идеально.

— Ты все еще готов завтра со мной за рождественскими покупками? — спросила она, сосредоточенно формируя сердце. Конечно, у нее получалось идеально — она ведь всю жизнь печет. Моя пчелка больше напоминала бесформенный комок. Вивиан подошла и обхватила мои руки своими, помогая вылепить тело. — Делай по одной части, а потом мы их соединим.

— Ладно. И да, мне самому нужно кое-что купить, — сказал я, думая о подарке для нее, который готовил уже несколько дней.

— Мне тоже. Ты что-нибудь слышал о пожаре? — ее взгляд стал тревожным.

Она все еще винила себя за то, что не сказала мне о встрече с моим отцом до того, как он, возможно, поджег здание. Хотя вины ее не было. Этот ублюдок был насквозь прогнивший, и я прекрасно знал, на что он способен.

Я вырос в его зле. Видел из первых рядов, как низко может пасть пьяный мерзавец. Я бы ничему от него не удивился. И честно говоря, часть меня надеялась, что он все же был замешан, — это отправило бы его обратно в тюрьму. Даже если бы она предупредила меня, мы все равно не смогли бы предугадать его действия. Но я все еще сомневался — слишком уж он туп, чтобы провернуть поджог такого масштаба и не попасться.

— Это был поджог. Чак уже вышел на пару зацепок, но пока ничего конкретного. Он упертый и не бросает дело, пока не докопается до правды. Думает, что тут могут быть замешаны подростки, которые в последнее время расписывают стены и ломают имущество в центре. Их видели возле склада той ночью. Но я уже говорил с инспектором по УДО отца и поделился своими опасениями. Он понимает, что у того нет ни границ, ни раскаяния. Он ведь больше сюда не приходил? И в пекарню тоже?

— Нет. И Джейда говорит, что видела его всего раз.

— Надеюсь, она не врет. Он умеет вешать лапшу на уши, и ему не нравится, что я заставил их съехать до его возвращения. Как будто этому мусору можно быть рядом с маленькой девочкой.

— Думаю, она честна, но ей тяжело. Зато с Рукoм у них все серьезно. Он часто заходит в пекарню.

Я усмехнулся:

— Да, бедняга теперь не может смотреть мне в глаза — боится, что я разозлюсь. Но он ей на пользу.

Виви откинулаголову и засмеялась:

— Он такой милый и стеснительный.

Я поднялся, потянул ее из-за стола и прижал к себе:

— Так вот что тебе нравится? Милый и стеснительный?

— В тебе нет ничего стеснительного, но под всей этой… — она хитро улыбнулась.

— Под всей этой чем? Мышцами? — рассмеялся я.