Книга На седьмом небе, страница 48 – Лора Павлов

— Ты вроде обрадовался, что идешь, и со мной вел себя странно — вот и все, — сказала она.

Да она серьезно?

— Похоже, ревнуешь, Уиз.

— Ревную? Нет. Я вообще не ревную. С чего бы? Мы друзья. Но ты ушел с катка с двумя красотками, потом не ответил на мое сообщение. Вел себя отстраненно, и я решила, что ты меня избегал, раз не явился на ужин, — она размахивала руками, но показывала ту уязвимость, которую почти никогда не показывала. — А когда я узнала, что ты заболел, мне уже стало плевать, избегаешь ты меня или нет. Я просто хотела убедиться, что с тобой все нормально.

Я провел ладонью по затылку и простонал. Мне ненавистно, что она так себя почувствовала, и при этом рад, что ей не все равно. Насколько же это странно?

— Я правда болею.

— Это и так видно. Ну и как, повеселился с Сашей и Лейни?

Она спросила снова.

Хочет она того или нет, ревность лезла наружу.

— Нормально.

— «Нормально»? Просто «нормально»? Уверена, было гораздо лучше, — сказала она и прикусила нижнюю губу.

— Я не веселился. Я пошел с ними, чтобы заставить тебя ревновать. — Я пожал плечами. — Я выпил один коктейль и поехал домой. Почти сразу меня вывернуло.

— Правда? — приподняла она бровь.

— Мне нет смысла врать. Мы же не вместе. — Я зацепил ее мизинец своим. — Ты только что согласилась быть друзьями.

— Тогда почему ты хотел вызвать у меня ревность? — она переплела пальцы с моими.

— Потому что я видел, как ты разговаривала с тем мудаком, Бреттом, и мне это не понравилось.

— Почему? — прошептала она. — Он просто оказался рядом и открылся насчет отца. Его отец серьезно болен. Я это понимаюи сочувствую.

Теперь я почувствовал себя мудаком. Я могу не любить Бретта, но такого не пожелаешь никому, а его отца я уважал.

— Мне жаль это слышать. И это было по-доброму с твоей стороны — поговорить с ним об этом.

— То есть ты увидел, как я говорю с Бреттом, и ушел с Лейни и Сашей, чтобы я приревновала? Зачем?

— Не знаю, Элоиза. Глупость. Наверное, решил, что он тебе нравится, а ты мне не говоришь.

— И тебя это задело?

— Задело, — я встретил ее взгляд.

— Он мне не нравится.

— И хорошо. Он придурок, хотя мне правда жаль его отца. Но в итоге ты заслуживаешь большего.

Она усмехнулась:

— И чего же я заслуживаю?

— Всего лучшего. Ты заслуживаешь всего, чего хочешь, Элоиза. — Я заправил ей прядь за ухо, большим пальцем провел по щеке, и наши взгляды сцепились. Ее глаза были широко распахнуты и доверчивы, на переносице — россыпь веснушек. Дышать она стала чаще, и мне стоило немалых усилий не притянуть ее к себе на колени.

— Я не привыкла, что ты называешь меня по имени. Вчера ты так сказал, и я подумала, что ты злишься, — прошептала она.

— И сегодня называю. И точно не злюсь, — хмыкнул я, не отводя глаз. — Я серьезен. Ты заслуживаешь только лучшего.

— Ты гораздо больше, чем «профессиональный друг», Кларк Чедвик, — она улыбнулась, и у меня буквально сжалось чертово сердце.

Даже лежа с температурой, я хотел эту женщину.

Хотел так, что не знал, куда деваться.

— А что, если я профессиональный друг, который хочет тебя поцеловать? — я большим пальцем погладил внутреннюю сторону ее ладони.

— Это было бы не слишком профессионально, — она хитро прищурилась.

— Думаю, ты тоже хочешь меня поцеловать. Думаю, поэтому ты вчера ревновала. И поэтому ты здесь — потому что нравлюсь тебе, Уиз.