Книга На седьмом небе, страница 46 – Лора Павлов

— Ладно, схожу. Но вы же знаете, у меня странность насчет глазных шаров.

— Что не так с твоими шариками, дядя? — спросила Мелоди.

Еще всплеск смеха.

— Он не может трогать свои шарики. Его передергивает, — пояснил Истон.

— Ему и мой туалет казался жутким, так что он явно драматизирует, — добавил Рейф, жуя пасту, а Элли только покачала головой и улыбнулась.

— Не хочу принимать душ, когда какаю. Прости, Мелоди, — потянулся к воде Бриджер.

— Почему ты извиняешься перед Мелоди? Это мой туалет, — изогнул бровь Рейф.

— Потому что я сказал «какаю».

— «Какать» теперь тоже плохое слово? — уточнил Аксель.

— Нет. Все какают. Правда, пап? — сказала Мелоди, откинув головку и залившись хохотом.

— Ага, все, — Арчер улыбнулся дочке. — И вообще, если не можешь вставлять линзы, можно носить очки.

— Тебе, скорее всего, просто нужны «плюсы» для чтения. Ничего страшного, — уверил Китон.

— Ладно. Схожу на неделе, — буркнул Бриджер, не скрывая раздражения.

— Вот и хорошо. Лучше провериться, — Элли поднялась. — Пойду десерт приготовлю. И соберу контейнер для Кларка. Кто занесет к нему?

— О, я занесу. Это по дороге домой, — сказала я, и тут заметила, как Бриджер внимательно на меня посмотрел. Остальные даже не моргнули. На самом деле это было совсем не по дороге; наоборот. Но город маленький, и меня не пугала прогулка подольше. — Заодно узнаю, потянет ли его завтра на тренировку.

Потому что правда была в том, что я скучала по нему.

Кларк

Меня рвало почти сутки, и только днем я наконец-то немного вырубился. Я дошел до кухни, налил себе стакан Gatorade и сделал пару глотков, прикидывая, останется ли все внутри. Меня все еще знобило, держалась температура, и я чувствовал себя паршиво.

На улице стемнело — явно давно пора ужина. Я огляделся в поисках телефона, понимая, что мама наверняка звонила уже раз пять с тех пор, как мы утром поговорили и я сказал, что сегодня не приду.

В дверь постучали — так тихо, что я бы и не услышал, не будь в доме мертвая тишина. Я прошел по темному коридору, щелкнул свет и потянулся к ручке.

На пороге стояла Элоиза Гейбл — красивая, как всегда.

Я был слишком вымотан, чтобы раздражаться из-за того, какая она красивая.

— Эй. Что ты здесь делаешь? — спросил я. — Который час?

— Полдевятого. Я как раз уходила от твоих родителей. Твоя мама упаковала тебе еды, и я сказала, что занесу по дороге, — она заправила длинные каштановые волосы за ухо и отвела от меня взгляд.

— Мой дом у тебя не по пути, — сказал я, чувствуя себя отвратительно, но при этом радуясь, что она стоит у моей двери.

— По пути, если идти кругом, — усмехнулась она, проходя мимо меня с пакетом в руке.

— Тебе лучше не заходить. Меня наконец перестало тошнить, но у меня небольшая температура.

— Не глупи, — сказала она, поставила пакет на столешницу и повернулась ко мне. — Я никогда не болею. Иммунитет стальной.

Теперь уже я хмыкнул:

— Как скажешь.

— Хорошо. Как ты себя чувствуешь?

— Как дерьмо.

Она подошла ближе, поднялась на носки и приложила тыльную сторону ладони к моему лбу:

— Не похоже на «небольшую». Ты горишь.

— Так ты, значит, доктор? — усмехнулся я.

— Что-нибудь от температуры пил?

— Нет. Я проснулся прямо перед твоим приходом. На самом деле мне уже полегче, — сказал я.

Может, потому что ты здесь.

Она взяла меня за руку и повела к дивану: