Книга На седьмом небе, страница 24 – Лора Павлов

Я сел и пристально посмотрел на нее.

— Знаешь, я обязан рассказывать тебе все, что чувствую. Насколько болит. Как меня бесит отсутствие кардио. А ты ничем не делишься. Разве это честно, Виз?

— Я физиотерапевт, а ты спортсмен. Ты должен рассказывать, а не я.

— Это эгоистично, — я попытался скрыть улыбку. — Я все время отдаю, а ты только берешь.

Она шлепнула меня полотенцем, что лежало на столе.

— Да уж, «беру». Ты в основном только ноешь, что хочешь больше нагрузки.

— Ну, у меня есть причины.

— Хорошо. Если хочешь, чтобы я чем-то поделилась, скажи сначала, почему ты так рвешься бегать и наращивать кардио. У тебя и так отличные тренировки. Куда спешить?

Я прочистил горло, обдумывая. С этой женщиной я проводил много времени и доверял ей. Она ни разу не подвела, и я чувствовал себя сильнее с каждым днем.

— Я читал статьи в сети. Несколько написали, что я вряд ли смогу повторить прошлый сезон после этой травмы, — я пожал плечами. — Обычно я не позволяю таким вещам лезть в голову. Но хоккей для меня — все. И если я это потеряю, не знаю, что буду делать.

Иногда я был сам себе врагом. Часами листал мнение спортивных аналитиков, которые обсуждали мои шансы вернуться на прежний уровень. Раньше было проще: я был андердогом, без ожиданий. Работал доизнеможения, чтобы доказать, кто я.

А теперь я получил все, о чем мечтал, и боялся, что это исчезнет. Это давление — когда хочешь чего-то так сильно и боишься потерять. Осуществив мечту, я оказался и в лучшем, и в худшем положении: теперь надо было бороться, чтобы ее удержать.

Я не собирался позволять чужим голосам пробраться мне в голову.

Элоиз долго смотрела на меня, а потом вскочила на стол и села рядом.

— Я понимаю. И этот спорт точно не для слабых. Вот что делает мою работу такой сложной: травмы бесконечны. Но ты, наверное, самый стойкий спортсмен из всех, с кем я работала. Обещаю тебе, ты ничего не теряешь. Уверена, люди удивятся, насколько сильным ты вернешься. Ты выполняешь все, что я прошу, если не считать твоих вечных жалоб на бег. Но мы вернем его в программу после месяца перерыва и посмотрим, как пойдет.

— Спасибо. Просто я не думал, что все так затянется. Хочу скорее на лед.

— Забавно, что ты об этом заговорил. Я забронировала нам лед на сегодня, — уголки ее губ дрогнули.

— Что? Но ты же сказала, месяц безо льда.

Я почувствовал себя ребенком в магазине сладостей. Я жаждал снова выйти на лед.

Там я забывал обо всех проблемах. Там я оживал.

Я вырос на коньках и с клюшкой. Это было частью меня.

— Только не зазнавайся. Я буду кататься с тобой. Ничего сложного, никакой нагрузки на колено. Просто спокойно проведем время на льду. Договорились?

— Почему передумала?

Для меня это было важно. Она понимала, что мне нужно именно сейчас.

— Я поговорила с Эверли Мэдден, — призналась она, будто готовилась к моему недовольству. Она уже упоминала, что я должен встретиться с Эверли — психологом нашей команды. Мы виделись пару раз. Она, к тому же, жена легендарного игрока Хоука Мэддена, тоже бывшего Lions. Она знала спорт, знала все его тени. Но я хотел бегать, а не разговаривать с психологом. — И что она сказала?

— Я спросила, не слишком ли строго я тебя ограничиваю с бегом. Некоторые бы уже разрешили понемногу начинать, но я не хочу откатить назад. Попросила совета.