Книга Враг любит больно, страница 30 – Аля Алая

— Не скажу, — остаюсь стоять у подоконника, обнимая себя руками. Я даже о подругах каких-нибудь соврать не могу. Знаю, отец все проверит. Он теперь от меня не отстанет.

— С кем?! — повышает отец голос.

— Не скажу, — прикусываю губу, отворачиваюсь.

— Ты понимаешь, что творишь, дура? Свадьба с Якоцким скоро, а ты по ночам шляться вздумала? Я все выясню, Есения. Мои люди уже отслеживают твои передвижения и проверяют контакты. Выясню и голову оторву идиоту, который решил к тебе прикоснуться, — отец понимается на ноги, — немедленно рассказывай мне все!!!

Ничего я отцу не рассказала.

Просто не смогла. Это было бы как душу оголить, а перед ним я не могла. Понимала, что нет у нас близости. Что потопчется на моих надеждах, высмеет, наорет. Смешает с грязью мои чувства к своему врагу. Будет стыдить…

А я не готова была к такому.

Не добившись ничего, отец махнул на меня рукой. Запер сначала в комнате, а потом вывез в загородный дом, где меня сторожила практически рота охраны. Со мной никто не разговаривал, ничего не рассказывал. Одна Алла отиралась рядом, еду приносила, пыталась по душам говорить. С ней я тоже молчала.

Так хотелось увидеть Машу. Или хотя бы услышать ее.

Единственная близкая подруга, которая могла меня поддержать в такой сложный момент, но никто не позволил мне с ней встретиться.

Но телефон отец отобрал, интернета лишил. Я очутилась в невыносимом вакууме. Варилась в своих мыслях. Будущую свадьбу ждала, как день собственной казни.

Как люди справляются в одиночку? Как с ума не сходят? Я вот сломалась….

За неделю до свадьбы разгромила собственную комнату. Била зеркала, ломала вещи, рвала одежду, орала в голос. Этот акт агрессии хоть немного помогал справиться с адом внутри, который рвался наружу. Я не выдержала.

В тот момент ненавидела весь мир, Роберта и себя тоже.

После вспышки заперлась в ванной комнате. Скрутилась калачиком в углу на холодной плитке. Казалось душа умерла, но тело почему-то упорно продолжало зачем-то жить, продлевая мучения.

Смутно помню, как дверь открылась и до меня добралась охрана и какой-то врач. Из разгромленной комнаты перенесли в другую, сделали укол.

Я уснула, а утром все стало иначе.

Вся боль ушла. Мир как-то померк, лишился своих красок совершенно. Было очень странно состояние, будто мне нехорошо, но и неплохо. Я словно посередине где-то.

Приехал отец, смотрел на меня хмуро. С Аллой шушукался, которая теперь была со мной неотлучно. Даже в ванную ходила следить.

— Она должна быть в форме через пять дней, — сообщил он улыбчивой женщине, с которой гулял по саду, — у нас свадьба. Поговорите с ней, как вы умеете.

— Конечно, Петр Георгиевич, — она кивнула, увидев меня в окно.

Я почему-то даже не удивилась, что со мной разговаривать кто-то о чем-то будет.

— Я — Марта, — женщина оставила отца, чтобы зайтив мою спальню, — твой психолог и подруга, если захочешь, — она присела в кресло, — как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — я пожала плечами.

— У тебя был нервный срыв, Есения, нам нужно поговорить об этом. Твой отец беспокоится.

— Срыв? — словно в тумане в голове всплыли воспоминания, как я комнату громила. Нахмурилась, не понимая зачем.

— Да.

— Но я чувствую себя хорошо.

— Сейчас ты на препаратах, думаю ты это уже почувствовала. Хороших, они помогут тебе справиться с нахлынувшими лишними эмоциями, — она улыбнулась шире, — присядь, мы поговорим.