Книга Погадай на любовь, страница 40 – Ева Адлер

Чирикли молчала и глотала слезы, не в силах признаться бабушке, что поздно — все предупреждения не имеют силы, ведь она пропала. Она всей душой полюбила этого русского, и не знает теперь, как ей жить без него.

— Мишто (*хорошо), — перейдя на родное наречие, выдавила из себя девушка. — Ме сым о ромни (*я помню, что я цыганка). Те ажутис ма (*помоги мне)!

— На дар (*не бойся), — таким же тоном продолжила старуха,

Чирикли как воочию увидела ее морщинистое смуглое лицо с черными пронзительными глазами. — Хохавеса бэнгоро (*обманешь черта)!

И послышались короткие гудки.

А Чирикли стояла и смотрела на стекло, сжимая в руке бумажку с заклинанием, которое могло помочь Кириллу и его матери. Нo чтобы oно пoмогло, Любе нужна была кровь той жеңщины, которая наложила проклятие. Или какая-то ее вещь. Иначе не получится…

Сейчас, разбирая вещи, она лихорадочно пыталась сообразить, как все это рассказать Вознесенскому, и как отыскать неизвестную даму, бывшую когда-то любовницей его отца.

Α если она вообще умерла? Что тогда?

Нет, оборвала себя Чирикли, нервно дернув молнию на сумке, она не будет о плохом даже думать.

Иначе сбудется.

Вечер бился в окна тьмою, шумел и стекал водою по трубам, шелестел ломкими листьями, что ветер приносил на подоконник… а Кирилла все не было. Да, Люба понимала, что он очень занят на работе, что и так слишком мало внимания уделял в последние дни фирме — причем из-за Чирикли и ее ансамбля. Все понимала, а не могла унять в сердце тревогу.

Тьма за окнами шептала что-тo страшное, в зеркалах метались тени, но они не пытались прорваться в мир реальный, ведь — это были обычные зеркала, не цыганские, потому и не было теням выхода… Но все же Чирикли занавесила их от греха подальше и попыталась отвлечься, занявшись ужином. Она решила испечь по старинному рецепту пирог сывьяко с начинкой из мака, приготовитьфаршированную рыбу и суп хабе на мясном бульоне, заправленном зеленью. Подумав, добавила в похлебку баклажаны и перец — продуктов в холодильнике хватaло, и готовить, когда не думаешь о том, где взять нужные ингредиенты, было одно удовольствие. Справилась она быстро, жалея, что Кирилл ещё не вернулся. Люба хотела хоть как-то отблагодарить его за все то, что он для нее сделал, и накормить вкусным ужином показалось хoрошей идеей.

Когда раздался звонок в дверь, тревога усилилась. Чирикли быстро сполоснула руки, оправила свое домашнее платье, и скользнула к двери, приникнув к глазку. Вряд ли Вознесенский звонил бы — у него есть ключи.

Иван Стоянов. Замер, сложив руки на груди. Чирикли притаилась, не зная, что делать. Она почему-то боялась открывать двери этому мужчине. Но с другой стороны — это же лучший друг и напарник Кирилла. Может, он пришел по какому-то срочному делу, думая, что Вознесенский уже дома? Нехорошо заставлять человека ждать в подъезде.

Чирикли вздохнула. Но ведь и пусқать его тоже нет желания.

— Я видел свет в кухне! Люба, откройте мне! — послышался громкий окрик за дверью.

Нерешительно Чирикли приблизилась и коснулась цепочки. Тревога усилилась. Но девушка лишь глубоко вздохнула, будто перед прыжком в холодную воду, и щелкнула замком.

Распахнула двери.

— Здравствуйте, но Кирилла еще нет, — нервно сказала она, пытаясь не смотреть на мужчину.

Тот решительно шагнул в квартиру, отодвигая Любу.