Книга Погадай на любовь, страница 37 – Ева Адлер

— Привет, Кирюша, Люба, — она кивнула девушке, — мой сын много про вас рассказывал. Заходите.

И посторонилась. А за ней выстроились тетушки. Агата в строгом сером платье и с пучком седых волос, в своих очках в роговой оправе, была похожа на старую мудрую птицу. Стася — в блузе в горошек, плиссированной юбке, агатовых бусах — казалась уютной домашней кошкой. Мать была в простом платье с длинными рукавами, и глаза у нее были красные, веки опухли, словно она плакала или не спала. Кириллу это показалось странным, но он решил спросить позже, чтобы не смущать.

— Агата, — протянула руку тетка, кивнула на свою дородную сестру, — а это Станислава. Рада видеть вас, Любовь, в нашем доме.

И пошла в гостиную, посчитав приветствие завершенным. Стася принялась хлопотать вокруг девушки, принимая ее пальто, показывая, куда поставить обувь. Мать все больше молчала.

— Ты в порядке? — не выдержал Кирилл, когда они остались в коридоре одни — тетка увлекла Любу вслед за Агатой к празднично накрытому столу.

— Спала плохо, что-то давление опять шалит, — призналась мать и отвела глаза, а Вознесенский понял — врет. Только зачем? Что скрывает? Неужели у нее какие-то серьезные проблемы со здоровьем?

— Обещаешь пойти на обследование в частную клиңику? — прищурился он.

— Да, — тихо ответила она и потянула его в гостиную.

А Кирилл подумал, что нужно будет проконтролировать, чтобы мать и правда туда пошла. Врет или нет, но возраст берет свое. Α расспрашивать ее о причине бeссонной ночи он не стал — знал, что если она не хочет говорить, то и клещами не вытянуть, Тамара Вознесенская была замкнута и җила в каком-то cвоем мире, куда никому не было доступа после смерти ее мужа. Даже Кириллу.

Несмотря на дефицит и безденежье, что царили в городе, да и по всей стране после развала Союза, тетки от сытой жизни, к которой привыкли, отказываться не хотели, потому материальную помощь племянника принимали с радостью и сдержанной благодарностью. Вот и сейчас наготовили множество вкусных блюд — и гуся с яблоками, и множество мясных и овощных салатов, и сыра с колбасой прикупили, Стася даже испекла свой коронный печеночный торт. На сладкое были эклеры и пирог, а посреди стола, накрытого белой скатертью, стояло советское шампанское и фрукты в высокой вазочке. Сверкал хрусталь бокалов, играла негромко из соседней комнаты какая-то удивительно знакомая музыка. Кажется, Вертинский.

Люба уже сидела за столом между тетушками, и те непрерывно что-то спрашивали у нее или рассказывали сами, полностью завладев вниманием девушки.

— Что ж ты нас так долго с Любашей-то не знакомил? — улыбнулась Стася, шутливо погрозив племяннику пальцем.

— Я знал, что она вам понравится, — вернул он улыбку и помог матери сесть. Вечер обещал быть очень приятным. Кирилл и не думал, что такие посиделки могут приносить покой. Даже голова перестала болеть, понял онс удивлением.

Одно беспокоило — заплаканные глаза матери.

— С твоей мамой что-то происходит, — сказала Чирикли, когда они к вечеру покинули гостеприимный дом. Родня Вознесенского Любе понравилась, ее даже не смутили приставания Стаси и строгий тон тетушки Агаты. Только молчаливая Тамара Сергеевна, мать Кирилла, привлекала к себе взгляды девушки, не замечая этого и глядя в тарелку с обреченным видом. Лицо ее было бледным и осунувшимся.