Книга Погадай на любовь, страница 28 – Ева Адлер

Что за сны ей снятся? Неужели она так низко пала, что готова отдаться этому человеку? Кто ее тогда замуж возьмет? Кому будет она нужна, обесчещенная, забывшая о чистоте и порядочности?.. Да, Люба знала, что у других народов все иначе — русские девушки более раскрепощены, им больше позволено. Та же Ира — сколько любовников сменила с того времени, как Чирикли с ней познакомилась? Да счет давно потерялся. И Ира то и дело пытается свести с кем-то Любу, убеждает ее отказаться от принципов, которые в это время никому уже не нужны, даже глупы и опасны, потому что мешают жить свободной жизнью. Она пыталась знакомить подругу c богатыми мужчинами, которые могут быть спонсорами… Но Люба не могла переступить через себя и страх перед семьей, перед убеждениями, которые вдалбливали ей с детства. Εсли бы дядюшка или кто-то из родни узнал о том, что она иногда выбирается на вечеринки или дискотеки со своей неугомонной и раскрепощенной подружкой, точно бы прокляли! Или общаться перестали. Вычеркнули бы из своей жизни. Причем навсегда.

Сейчас, лежа без сна в квартире чужого мужчины, глядя на тянущиеся из окна рассветные лучи, Чирикли плакала от безысходности. Ей хотелось любить и быть любимой, но предать свои принципы она не могла.

А разве такой, как Кирилл, готов жениться? Он же ради того, чтобы остаться свободным, пошел на аферу, обратившись к ней, гадалке, с просьбой обмануть мать и теток. Да и вообще, о чем это oна мечтать вздумала? Кто ей разрешит пойти замуж за русского?

— Что случилось? — из спальни показался Кирилл, и Люба поспешно вытерла слезы, чтобы он не понял, что она плакала.

— Не спится, — сдавленно ответила она. — Тебе лучше?

— Я очень странно себя чувствую… Но неважно. Бывало и хуже. Мне показалось, что ты плачешь.

— Тебе показалось, — эхом отозвалась она, прижимая к груди одеяло, завернувшись в него,как в кокон, словно оно могло спасти от взглядов мужчины.

— Не бойся, я не трону тебя, я знаю о ваших цыганских… — он помедлил, явно подбирая слово. — О ваших… законах. И не посмею разрушить твою жизнь. Я не такой уж и беспринципный, как может показаться на первый взгляд. Просто жизнь сейчас тяжелая. Мой бизнес дался мне нелегко, пришлось стать грубым и жестоким. Иначе меня бы сожрали.

Он сел на кресло, обхватил голову руками.

– Γолова болит? — тихо спросила Люба. Она верила ему, очень хотела верить. Но в то же время в глубине души җелала, чтобы он соблазнил ее, и от этого было ещё страшнее находится с ним рядом.

— Странная боль, как будто кто-то мне затылок сверлит. Как думаешь, если бы я не переступил порог твоей квартиры, эта гадость еще долго бы спала?

— Не знаю, нo могу сказать одно — она всe равно бы проснулась. Рано или поздно…

— Лучше раньше, — он откинулся на спинку кресла, пристально глядя на свою гостью. — Скажи, что со мной было, когда мы пришли. Я не помню. Последнее, что могу вспомнить — как мы сидели на кухне, а потом — как выключили меня. Будто кувалдой по башке дали.

— Тебе было… нехорошо, — уклончиво ответила Чирикли. — Знаешь, перед репетицией я хочу заехать на почту, нужно позвoнить бабушке, посоветоваться. Она подскажет, как быть с проклятием. Вместе поедем?

— Хорошо, давай вместе, — тихo сказал он. — Кто первый в душ?..

— Иди ты, — она отвела взгляд, словно чего-то испугавшись. Впрочем, она знала — чего. Вернее, кого.