Книга Машенька для двух медведей, страница 28 – Бетти Алая, Екатерина Антонова

— Я... я... — булькаю, не в силах и слова вымолвить.

— Ты истинная пара оборотней, Маша, — шепчет Дима, одну руку опускает на мой живот, — это метка истинности.

От касания мужчины место, где появилась отметина, начинает пульсировать. Пускает по телу волны удовольствия. Мне уже не страшно!

— Но... не понимаю...

— Не пытайся. Этот мир многогранен, и мы — часть его. Одна из граней. И всё.

— Но я человек.

— Да. А мы оборотни, — улыбается Дима, его глаза вновь становятся обычными, — и ты наша пара.

— У вас тоже метки? — сглатываю ком в горле.

— Нет.

— Но почему тогда...

— Тшш, — Дима кладёт палец на мои губы, — прислушайся к себе. Вы, люди, игнорируете подсознание. Но оно ведь говорит тебе правду, да? Не отмахивайся, послушай. Закрой глаза.

Я делаю то, что он говорит. Пытаюсь понять себя. Вслушиваюсь. И нет внутри иного чувства, кроме доверия к этим двоим. Они словно распахнули дверь, которую я с самого нашего знакомства боялась открывать.

— Ну? — Дэн рычит мне на ухо. —Понимаешь? Ты же не хочешь бежать. Тебя к нам тянет. Меток нет, но мы разберемся, почему. Ты наша, Машуня. Прими это.

От этих слов мне становится хорошо. Будто я на своём месте. Дома. Всхлипываю. Оба мужчины меня обнимают.

— И вы... волки? — лепечу, ощущая невиданную ранее свободу.

— Нет. Медведи, — шепчет Денис, — берсерки.

— Поэтому вы так себя вели? Говорили странные вещи? Теперь я понимаю, — тихо бормочу, — истинная... значит, я вас люблю?

— И мы любим тебя. Эта связь выше всего на свете, детка, — шепчет Дэн, — ей нельзя сопротивляться, нельзя убежать. Куда бы ты не шла, всегда придешь к нам.

— Почему вы думаете, что я для вас обоих? А вдруг метка для одного? — меня пугает то, как спокойно звучит голос.

— Истинность проявляется не только в метке, малыш. Но и в тяге. Эмоциях. Возбуждении. Если бы ты была лишь для одного, он бы не подпустил к тебе другого. И ты бы не смогла принять нас обоих...

Дрожу. Их голоса низкие, хриплые. Я возбуждаюсь от них. Это неуместно, но тело трепещет, когда Дэн и Дима меня касаются. Облизываю губы.

— Почему ты ранен? — касаюсь кончиком пальца запястья Дениса, покрытого небольшими разрывами. — Вы с кем-то дрались?

— Появился чужак, пришлось обратиться. Мы не волчары, у нас обращение проходит тяжелее, куколка. Мы, по сути, отдаёмся ярости. Это трудно контролировать. Сегодня возле твоего универа, а потом общежития я ощутил новый запах. Агрессивный. И мы пошли смотреть, кто это.

— Как ощутил? — беру руку Дэна, прижимаю ее к губам, прикрываю глаза.

Мне так отчаянно хочется ему помочь! Дэн занимает в моем сердце огромную часть, как и Дима. И я не хочу, чтобы ему было больно.

— Эээ... — он вдруг дёргается, но руку не убирает, — Димка... ты видишь? Раны...

— Затягиваются, — удивленно говорит мужчина, — Машуня, это ты делаешь.

— Что делаю? — распахиваю глаза. — А?

— Ты его успокоила вчера. Я думал, почему Дэн уже почти сорвался... но вдруг вернул себе рассудок. Ведь если дойти до точки кипения, назад пути нет. Это ты, малышка! А теперь еще и раны...

— Что? — не понимаю.

— Вот, — Дэн показывает мне руку, на которой нет ни единой царапины.

— Ой... а как? Я... не знаю, это не я! — паникую.

— Тшш, девочка моя. Это ты. Ты моё успокоительное, — улыбается Денис, — как-то умеешь гаситьего ярость. Мой зверь рядом с тобой ручной цирковой мишка.