Книга Бриллианты на свадьбу бывшей, страница 23 – Виктория Радецкая

— А как вы с ним познакомились?

— Курортный роман. Здесь и познакомились сто лет назад. Я в универе училась. Тогда он еще не работал стриптизером. Бальными танцами занимался. Видимо, карьера пошла немного не туда…

Мама Антона вклиниваетсяв наш разговор:

— И чего все ими так восхищаются? Мой муж, когда был молод, тоже так мог.

— Как мог, Ольга Михайловна? — у меня глаза расширяются от удивления. — Он стриптиз танцевал? Подпольно?

— Почему подпольно?

Понимаю, что сморозила не то.

— Ну, времена такие были… Ну, наверное, тогда запрещен был у нас в стране стриптиз… — запинаюсь я. — Особенно мужской, — мне бы рот закрыть, но поздно.

— Даша! Я не говорю, что он танцевал стриптиз, господи упаси! Я говорю, что он хорошо танцевал. Вот и все.

— Извините, — мы с Полиной переглядываемся, сдерживая улыбки.

Программа подходит к концу. В финале всем, кроме меня, раздают открытки — подписать пожелания невесте. Они называются «пьяные», потому что прежде чем получить свою открытку, надо выпить стопку крепкого. Причем, крепкое выбирают наугад, не зная, что в рюмке.

Надо сказать, женщины лихо их опрокидывают и принимаются за дело, коряво выводя пожелания.

А мне, согласно плану, должны преподнести символическую открытку в виде мужских плавок с надписью «Желаем счастья».

Когда стриптизеры выходят с ней в руках и объявляют:

— А вот специальная открытка, которую мы хотим вручить…

Их перебивает моя бабушка и выхватывает плавки.

— Спасибо! Какой приятный сюрприз!

Парни обалдевают и смотрят на меня вопросительно.

Я машу рукой: пусть забирает бабуля, если ей так нужно.

Мне сдают открытки. Моя бабушка бережно кладет плавки в сумку, будто это самая великая ценность.

Перед уходом все дамы настойчиво просят сфотографироваться со стриптизерами. Начинается спор: «А теперь я одна с вот этим мальчиком!», «Нет, дайте я встану посредине!» и так далее. Мы с Полей вообще оказываемся оттеснены в сторонку…

Следующий пункт программы — он же заключительный — сжигание моего символического паспорта с девичьей фамилией на берегу моря. Туда же должны подъехать и наши мужчины.

На самом деле, менять фамилию я не хочу. Ну как скажите запросто стать вместо Высоковской Дурынчевой? Когда Поля узнала, какая у Антона фамилия, она долго не могла очухаться от душившего ее смеха. Передо мной ей было неудобно, однако я ее понимаю. Самой смешно.

Но мои планы не имеют особого отношения к запланированной акции. Шоу маст гоу он, а фамилию на Дурынчеву я менять не стану даже под дулом пистолета.

Некрасивая подружка по дороге на пляж фыркает, гавкает — всячески показывает свое недовольство тем, что ее не взяли на мужской стриптиз.

Зато взяли на сжигание паспорта. Вот уж не знаю зачем. На самом деле, мы все в легком шоке. Я просила сделать копию настоящего паспорта — обложку и первую страницу, без государственной символики. А то не так поймут, что я тут жечь собралась.

Но к пляжу выносят здоровую фанеру в человеческий рост.

— Мы вот это жечь будем? — спрашивает мама Антона. — Ничего себе! Это разрешено?

— Да, нам тут разрешили развести костерчик, — отвечаю я, хотя размер, скорее всего, держателей пляжа слегка смутил бы. — Вот специальное место. Нам, как обещали, даже оставили дровишек.

— С таким паспортиной и дров не надо, — хмыкает Полина.