Книга Отцы подруг. Порок на троих, страница 28 – Бетти Алая

— Моя ты прелесть, — рычит друг, продолжая вылизывать её узость.

Настя посасывает головку моего члена. Затем вскрикивает.

— ФЕДЯ!

— Что? Это попка, малыш… ей тоже можно получить удовольствие. Хочешь?

— Я не… не знаю… я, — бормочет она, лаская ладошкой мой член.

Поднимает испуганный взгляд. В огромных голубых глазищах немой вопрос.

— Ты вообще в курсе, что можно заниматься анальным сексом? — спрашиваю, с огромным трудом удерживая ровный тон.

— Нет… — она поджимает губки.

— А хочешь узнать, как это? — улыбаюсь.

— Но попа не для этого, — бубнит, прикрывает глазки.

— Тебе нравится, что я сейчас делаю, детка? — спрашивает Фёдор.

— Угу… — облизывает губки, затем снова погружает мой член в рот.

— Аккуратнее с попкой, — предостерегаю друга, — постарайся ничего ей там не порвать без смазки.

— Я совсем чуть. Просто ласкаю попку снаружи. Настюшка, если станет неприятно, говори…

— Угу, — она активно мне отсасывает.

Реакция на анальную ласку у девочки очень положительная. Сама того не подозревая, она раскрывается. Выпускает свою порочную, голодную часть. Кто же тебя так, девочка моя?

Узнаю — урою!

— АХ! ААА! МММ! — кричит в голос наша малышка, затем снова кончает.

— Бляяядь! — рычу, изливаюсь на её личико.

Она садится и улыбается. Вся в сперме, но смеется.

— Это было приятно, — хихикает, — и минет это… приятно… Федя!

Её глазки пьяно сверкают. Малышка начинает привыкать. Она выгибает спинку, порочно виляя попкой, подползает к Феде и берет в рот его член.

А я приникаю губами к гладким складочкам. Они все набухшие, блестящие от соков. Бросаюсь на киску, словно голодное животное. Впиваюсь пальцами в упругую попку.

Мы снова ласкаем нашу девочку. В этот раз неловкости нет. И страха тоже. Не бойся, девочка моя, я защищу тебя от всего. Никто не посмеет причинить тебе вред! Клянусь!

И в момент наивысшего наслаждения слышу шаги вдоль забора. С реактивной скоростью натягиваю плавки и накрываю Настю пледом.

— Добрый день, господа! — к нам топает едва проснувшийся Семёныч.

Весь опухший, сонный.

— Оу…, а у вас тут, я смотрю, весело, — ржёт.

Федька закрывает Настю собой.

— Рано ты. Пойдём, тачку покажу.

— Я с внуком, в общем… Ромчик, поздоровайся!

— Привет! — молодой парень лет шестнадцати бодро топает к нам.

Увидев Настеньку, замирает. Его взгляд прилипает к нашей малышке.

— Здравствуйте, — кутаясь в плед, стесняется она.

Я прям вижу, как внучок пытается облапать нашу девочку взглядом. Сжимаю руки в кулаки. Фёдор тоже очень зол. Оба встаём и направляемся к горе-Ромео…

Гляжу на себя в зеркало. Сегодня мой выпускной. Тошнит…

— Настя, ты очень красивая в этом платье. Оно передавалось в нашей семье из поколения в поколение от твоей прабабушки, — довольно тянет мать.

Это платье ужасно!

В цветочек, старое, с затертым когда-то белым, а сейчас желтым воротником. В пол. Я хотела новое, но не посмела попросить.

Все девочки будут красивые, а я, как всегда. Серая мышь. Мне хочется раствориться, испариться, чтобы не позориться.

— Скажи, Илья? Насте очень идёт моё платье.

В мою комнату заходит отчим. Высокий, с сальными зализанными волосами. В странном плотном мужском костюме еще советского образца. Он бросает на меня полный похоти взгляд мелких свинячьих глазок.

От которого я в ужасе вздрагиваю.

И сейчас на меня смотрят так же…