Книга Отцы подруг. Порок на троих, страница 26 – Бетти Алая

— Пожалуйста,что? — хриплю, стояк рвёт плавки.

— Хочу снова испытать… ммм… — малышка сходит с ума от желания, её сосочки вот-вот порвут тонкую ткань купальника, — то чувство…

— Оргазм? — спрашиваю.

— Ммм, — она морщится, словно слышит что-то порочное.

— Это нормально, детка. Кончать — нормально. Ты хочешь кончить?

— Да… — кивает.

— Тогда скажи…

— Не надо, — она стискивает ручонки в кулаки, — я не могу…

— Мои пальцы уже все в твоей смазке, крошка, — шепчу, перевернувшись на бок, — хотеть — это нормально. Получать удовольствие — тоже. И кончать… ну?

— Хочу кончить! — выпаливает она.

— Умница, — кружу пальцем вокруг её сладкой вершинки, отчаянно желая выпить все ее соки.

Никогда женщина со мной так не мокла. А Настя… пиздец сексуальная малышка. Но мне не нравится её зажатость. Словно комплексы в ней кто-то заложил намеренно.

Сама Настя открытая и очень нежная девочка.

Её бы любить без остановки. Но я прям вижу эти выстроенные барьеры. Мать? Отец? Нужно разобраться.

Как же она красиво кончает! Пищит, извивается. Чистый секс. Никакой грязи, лишь желание.

— Ах… зачем, — бормочет малышка, — Федя…

— Не понравилось?

— Понравилось…, но я вас не… в общем, — путается в словах.

— У тебя панамка слетела, малыш, — поднимаю шапку, отряхиваю и водружаю на белокурую головку Насти, — солнечный удар нам не нужен. А теперь мажь.

Она снова выдавливает белый густой крем на руку. Я растягиваюсь на пледе, смыкаю руки за головой, расслабляюсь. Член, правда, топорщится. И я вижу, как шаловливый взгляд Настюшки то и дело липнет к нему.

Да, детка. Хуй у меня большой. И он часто будет в тебе, привыкай.

Нежные руки ложатся на мою грудь. Настя старательно, методично растирает крем по коже. Стискиваю зубы.

Блядь, это оказалось сложнее, чем я думал.

— Да, детка, — тяжело дышу, — опустись пониже.

— Федя! — восклицает девушка. — Ты сгоришь! Там… там я тоже намажу.

— Я знаю, — открываю глаза, подмигиваю своей малышке.

Она двигается от груди к шее, массирует. Ей явно нравится меня трогать. Ну а что? Зря я, что ли, в зале погибаю пять дней в неделю?

— Ты накачанный такой, — она снова облизывает губки.

Едва заметно сжимает ножки.

— Продолжай, малышка, — рычу, наслаждаясь её робкой лаской.

Каждое движение Настюшки словно пропитанонежностью. В ней столько нерастраченной любви…

Она с любовью намазывает мой живот. Долго скользит пальчиками по кубикам. И чем ближе она к паху, тем более нервным я становлюсь.

Бросаю взгляд на мирно попивающего воду Глеба. Он словно говорит: терпи, не дави.

И я терплю… сука… Настенька опускается к моему члену. Смотрит на него. Он ждёт тебя, милая…

— Можно мне… — тянется, поглаживает ствол.

А я чувствую себя ёбаным подростком в пубертатном периоде, на которого обратила внимание красивая девушка. Пара касаний нежных пальчиков и уже чувствую, как сперма бьёт в голову.

— Давай, малыш… приласкай дядю Федю. А потом и дядю Глеба. Смелее, девочка, — бормочу, пока малышка смелеет и забирается ладошкой ко мне в плавки.

Блядь! Приятно пиздец… ни одна женщина не доводила меня. Они старались. Пытались. Завлекали. Надевали на себя всякие кружева, чулки и трусы с разрезами.

Но Настюшка в дешевом простом купальнике, такая невинная и неумелая, просто сорвала мне крышу.

Своей чистотой, открытостью и честностью эта крошка меня поработила.