Онлайн книга «Лезвие бритвы»
|
Она поставила тарелку на стол. Джексон поставил рядом с тарелкой стакан сбелой жидкостью. Грейс вышла из комнаты. Джексон задержался, изучая её. Он сказал, что она может спрашивать. Хватит ли у неё смелости спросить? Это может быть трюк, чтобы увидеть, испытывает ли она всё ещё искушение сделать то, что ей не позволено. Ходячие Имена всегда пытались обмануть её. Но Джексон был Волком. Он знал Мег. Значит, испытание. Но на этот раз она будет не единственной, кого проверят. — Можно мне взять карандаш и бумагу? Задумчивое молчание, прежде чем Джексон сказал: — Чёрный карандаш или цветной? Она почувствовала, как у неё перехватило дыхание, почувствовала покалывание в руках. Но у неё не хватило смелости попросить и то, и другое. — Тот, каким больше никто не пользуется. Снова задумчивое молчание. — Торговый пост не работает в День Земли. Я посмотрю, что у нас есть тут. Ешь свой завтрак, сладкая кровь. Он вышел и закрыл за собой дверь. Она включила лампу у кровати. У Волков, возможно, и не было проблем со зрением при слабом дневном свете, но ей хотелось получше рассмотреть еду, прежде чем она её съест. Сев за стол, она взяла стакан. Принюхалась. Осторожно попробовала. Она была почти уверена, что это молоко, но на вкус оно было другим, более насыщенным, чем всё, что ей давали в… в этом месте. Тост слегка подгорел по краям; яичница, как и молоко, не были на вкус как то, что она ела раньше, но они были вкусными, и она была голодна. Поев она пошла в ванную, чтобы вымыть руки и почистить зубы. Когда она вышла, в дверях стоял Джексон с деревянным подносом. Он положил его на кровать. На нём лежало шесть листов бумаги и набор цветных карандашей. Красный, зелёный, синий, жёлтый, оранжевый, коричневый, чёрный, розовый. По тренировочным образам она определила ластик и маленькую ручную точилку для карандашей. — Это то, что я смог найти. Джексон отошёл от кровати. — Спасибо. Он собрал использованную посуду и ушёл. Сев на кровать, она стала рассматривать каждый карандаш и трогать бумагу. Никто не ворвался в комнату, никто не закричал на неё. Карандаши и бумагу никто не забирал. Никто не связывал ей руки в наказание, никто не оставлял её в зависимости от Ходячих Имён для их личной потребности. Почувствовав себя смелее, она принялась изучать лоскутное одеяло. Затем она взяла карандаш и заполнилаодин лист бумаги, воспроизводя узоры с материала одеяла. Она встала, потянулась, напилась воды, заточила все карандаши. Может быть, ей стоит заняться чем-нибудь другим. Но… чем? В комнате ничего не было. Может ли она попросить книгу? Но она не хотела читать, она хотела… Вой. Отдалённый. Ещё один. Ближе к зданию. Они выли прошлой ночью. Она закрыла глаза и вспомнила, как звук, казалось, поднимался, словно дым, рисуя призрачные фигуры на ночном небе. Вернувшись к кровати, она взяла чистый лист бумаги, взяла карандаш и начала рисовать. ГЛАВА 32 День Земли, Майус 13 Саймон — четвероногий и мохнатый — уставился на Генри. Гризли был не только в человеческой форме, но он проснулся и пришёл с требованием. <Но сегодня День Земли>. Саймон изо всех сил старался подавить рычание. <Это должен быть день, свободный от людей>. Его ухо повернулось назад, услышав смех Мег и радостное тявканье Сэма на кухне. <Кроме Мег, но она больше не считается человеком в этом смысле>. |