Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 60 – Аллу Сант

Я легла в постель, но долго не могла сомкнуть глаз. Дежурные у дверей шагали размеренно, и их шаги должны были звучать успокаивающе. Но мне казалось, что они слишком тихие, слишком редкие, и что стоит отвернуться, как в комнате снова окажется тот, кто уже пытался сломать мою волю.

Фарим Веллор

Я покидал замок с тяжестью, которая не имела ничего общего с болью раненого плеча. Эта тяжесть сидела глубже — в груди, в сердце, в той части, что отвечала не за силу, а за ответственность. Уходить в такой момент я не хотел. Каждый инстинкт дракона убеждал меня остаться, обвить стены своим крылом и не выпускать из поля зрения Лидию, залечить свои раны, восстановить силы и потом просто испепелить тех, кто осмелился ступить сюда с оружием. Но есть ситуации, когда даже я должен забыть об инстинктах и действовать.

Письмо пришло ранним утром ив нём не было витиеватых фраз или туманных намёков. Лаконично, сжатым почерком, мой доверенный человек сообщил: «Есть сведения о нападении. В замке говорить нельзя. Встретиться за пределами, место укажу. Срочно».

Рядом стояла печать, та самая, которую было невозможно подделать, потому что я вложил в нее капельку своей собственной драконьей магии. Печать, которая говорила о том, что письмо прислал кто-то из моих доверенных людей. Кто-то, кто не стал бы тревожитьменя попусту.

Я перечитал строки трижды, и каждый раз в них слышался не только холодный приказ судьбы, но и предательство. Кто-то из моих был готов говорить только там, где стены не могли слушать. Значит, опасность уже внутри. Значит, мои подозрения о шпионах переставали быть предположением и становились правдой. Ничем другим объяснить подобную просьбу я был просто не в силах.

Я поговорил с начальником стражи, приказал ему держать ухо в остро, а так же заботиться о Лидии, подзарядил несколько защитных артеыактов и спешно собрался в дорогу.

Тем не менее я оседлал коня и выехал за ворота, вот только каждый шаг копыт по камню звучал для меня как упрёк. Замок за спиной с каждой минутой становился меньше, но ощущение, что именно там в этот миг творится нечто, требующее моего присутствия, только усиливалось.

Я держался прямо, не позволяя ни одному из воинов, сопровождавших меня, заметить сомнений. Но внутри я был разорван. Я знал: если окажется, что это ловушка, что доверенный человек повёл меня в западню, я переживу. Но если в моё отсутствие в замке случится хоть малейшая беда с Лидией… этого я себе не прощу никогда.

Дорога тянулась серой лентой между лесом и полями, и каждый удар копытзвучал для меня не столько как движение вперёд, сколько как обратный отсчёт. Я оставил замок за спиной, оставил Лидию, и теперь каждый шаг коня уводил меня дальше от неё. От мысли, что в этот самый миг может произойти что-то, с чем она столкнётся без меня, сердце сжималось так сильно, что даже плечо с его зажившей, но всё ещё саднящей раной казалось мелочью.

Сопровождавшие меня стражники держались на расстоянии, сохраняя привычный боевой строй. Они молчали, и я был благодарен этому молчанию: я не хотел слышать чужие голоса, пока в моей голове звучал только один — голос, который упрямо твердил о том, что я совершаю ошибку. Но долг был сильнее. Если доверенный человек пишет, что в замке говорить нельзя, значит, он уверен: стены слушают. Мне же было просто необходимо узнать правду и чем быстрее, тем лучше.