Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 33 – Аллу Сант

— Мой лорд! — воскликнул голос, полный восторга, и в кабинет ворвался лекарь.

Именно ворвался — с глазами, светящимися от ликования, и лицом человека, который только что нашёл философский камень под собственным порогом. Таким радостным я его никогда не видел, да что там, даже не знал, что он таким может быть.

— Я только что узнал! — прокричал он, приближаясь, — Мой лорд, какое счастье! Какая честь! Я и представить себе не мог, что вы... что вы... для меня!

Я отложил перо и поднял взгляд. Вряд ли мне нужно было спрашивать, что именно он себе вообразил.

— Вы о чём это вы? — спросил я с той нарочитой мягкостью, которую обычно использовал в переговорах с особо нервными купцами.

— Лаборатория! — практически выкрикнул лекарь, делая широкий жест, будто хотел обнять весь замок. — В западном крыле, уединённая, защищённая, с регулируемой температурой, с печью! Всё, как я всегда мечтал! Я... я думал, что мои годы службы не останутся незамеченными, но это... это же величайшее признание!

Я медленно выпрямился. В груди неприятно кольнуло чувство, напоминающее удар холодного воздуха. В какой-то степени он был прав: годы службы, верность, преданность — всё это заслуживало благодарности, но он ошибся в главном.

— Мне очень жаль, — сказал я негромко, но чётко. — Но эта лаборатория предназначена не для вас.

Эффект был мгновенным. Будто кто-то вылил на него ведро ледяной воды. Выражение счастья на лице лекаря застыло, растеклось и сменилось потрясением.

— Простите, что? — выдохнул он.

— То, что вы услышали, — спокойно повторил я. — Она приготовлена не для вас.

Он моргнул. Один раз. Потом второй. И затем с неожиданной резкостью сделал шаг вперёд, сжал руки в кулаки.

— Но... Но кому? Кто может заслуживать такого... кроме меня? Я служу роду Веллор более восьмидесяти лет, мой отец был личным лекарем вашего деда, а до него — прадеда! Я не покидал замок ни на один сезон! Я принимал вас на руки, когда вы были младенцем! Если не я, то кто?

Я не ответил сразу. Слишком хорошо знал, что сейчас любое необдуманное слово будет воспринято как предательство. Но и лгать не собирался.

— Это не вопрос заслуг, — сказал я, чуть склонив голову. — Это вопрос необходимости и я прошу тебя принять это с достоинством.

Его губы задрожали. На мгновение он выглядел почти жалко — не как гордый лекарь, а как старик, внезапно лишённый смысла жизни. Но затем, словно спохватившись, он выпрямился.

— Это из-за неё? — произнёс он, и в голосе появилась ледяная нотка. — Та, что неуважительно говорит о моих способах лечения? Та, что ставит под сомнение всё, чему нас учили маги первогокруга? Вы отдаёте ей лабораторию? Простолюдинке без образования и знаний в магии?

Я медленно поднялся из-за стола. Высота — не угроза, просто напоминание.

— Я не буду обсуждать это а теперь я прошу вас уйти.

Он стоял ещё мгновение, потом резко развернулся и, громко хлопнув дверью, вышел. Ни поклона, ни прощания.

Я остался один в кабинете, вновь опустился в кресло. И, вопреки обострившейся горечи, не пожалел. Он, конечно, успокоится. Он вспыльчив, но не глуп. Он поймёт. А если не поймёт — значит, настало время переосмыслить, кому и для чего служат люди в моих землях.

Лидия Викторовна

Поздно вечером, уже почти ночью, я тихо спустилась по лестнице, стараясь не наступать на особо звучные ступени. Замок в это время замирал, как огромный зверь, дышащий размеренно и глубоко. Где-то вдалеке догорали магические факелы, в коридорах царила полутень, а мрамор под босыми ступнями казался живым — холодным и наблюдающим. Я знала, что вечером за мной, скорее всего, не следят. Не потому, что здесь всем было всё равно, — наоборот, мне казалось, что в этом замке следят за всем, но вечером все как-то успокаивалось и устаканивалось.