Книга Хозяйка ворон и железный доктор, страница 52 – Галина Герасимова

– Мы просто пытались уйти от удара, – буркнула Кайла.

– Удачно ушли. – Следователь еще раз покосился на труп, в одночасье ставший его головной болью.

– Удачно, раз живы, – вмешался в разговор Рейн и хмуро уточнил: – Эрни был убийцей?

Если кто-то заплатил теневому братству за голову Кайлы, можно ждать следующего.

– Эрни занимался всем, за что платят. Его же не случайно «Семь Монет» прозвали. Он за деньги готов был мать родную продать. Тьенна Абель, кому же вы успели помешать? – больше досадуя, чем ожидая услышать ответ, спросил Фертан.

– Не поверите, но я уже составляю список, – без капли иронии поделилась хозяйка отеля.

«И я хотел бы на него посмотреть», – промелькнуло у Рейна в голове, но сказал он другое:

– Мне надо в Пустошь.

* * *

Если бы век назад магам сказали, что они будут бродить по миру мертвых, вряд ли кто поверил. Считалось, что только некроманты из сказок могут поднимать трупы или общаться с душами умерших. В реальной жизни все было куда прозаичнее. Умер, отпели, похоронили. Ровно до того момента, когда был открыт феномен Пустоши. Считалось, что человек попадает в нее сразу после смерти и медленно растворяется, становится ее частью, теряя себя и свою индивидуальность.

Маги могли уйти в Пустошь следом за погибшим и увидеть чужие воспоминания вплоть до самой его смерти: эдакое путешествие в прошлое. Все, что не видел и не помнил умерший, покрывалось туманом, в котором легко заблудиться. Чем меньше проходило часов от смерти человека, тем ярче были его воспоминания. Но со временем люди, кебы, дома теряли очертания. Магам, научившимся ходить по дорогам Пустоши и расследующим убийства, погружаясь в чужую память, приходилось выкручиваться. Искать улики максимально быстро, чтобы не потеряться в тумане и не сойти с ума.

Рейн сам видел, как знакомая улица меняла очертания, обрастала переходами и тупиками, и чем дальше от мертвеца, ставшего проводником в мир Пустоши, тем плотнее становился туман вокруг. Других людей разглядеть и вовсе было невозможно. Вместе с тем нестерпимо хотелось вступить в густую белую пелену. Пустошь манила – то была плата за показанное прошлое. Те маги, кто следовал ее зову, теряли разум и больше не приходили в сознание.

Было время, когда Рейну казалось, что это гуманный способ расстаться с жизнью. Но каждый раз он останавливался на границе тумана и возвращался.

Может, именно из-за подобных размышлений доктор не боялся Пустоши и не чурался использовать ее для раскрытия преступлений. Вот и сейчас проще всего было пойти туда за горе-водителем.

Вообще-то за самовольный уход в чужие воспоминания по голове не гладили: никто не мог гулять по Пустоши без разрешения – требовались долгая бумажная волокита с заполнением бесконечного числа бланков и согласие родственников. Собственно, на этом зависала половина дел: пока получали согласие, от памяти свидетеля, жертвы или обвиняемого оставались одни обрывки, и дальше приходилось разбираться по старинке.

В управлении Рейн, скрипя зубами, следовал правилам. Но, во‑первых, сейчас он был не в управлении, а во‑вторых, штрафов не боялся. Ну, поругает его Вистон, лишит премии – в первый раз, что ли?

Сначала он даже думал наведаться в Пустошь до появления стражей, но, поразмыслив, отложил визит до их приезда. Все-таки дорога пустынная, и оставлять женщину одну, пока сам валяешься без сознания, точно не стоит. Он не был параноиком и благодаря целителям не помнил встречу с троллями, но знал: в горах лучше быть настороже.