Книга Барышня с подвохом или любовь дело тонкое, страница 5 – Ксения Ос

— С чего Ваше Высочество так решило? — подняла девушка бровь иронично.

Поджатые губы принцессы скривились в презрительном изломе, хотя в уголках глаз и мелькнула неуверенность. Впрочем, принцесса не сдалась.

— Второй женой ты стать не сможешь, поскольку все знают, что по договору еще шесть лет царевич не имеет брать ее, — выдала она самодовольно, — значит остается гарем наследника. Разве ты не знаешь, я запретила туда русских девок брать? Тебе, деревенщина, не на что надеяться.

Надежда, до которой доходили слухи, что царевич и в веселых домах Москвы неплохо отрывается, вовсе не посещая женское крыло дворца, как впрочем, и спальню жены, фыркнула не сдержавшись.

— Хорошо, я поняла. На его Высочество претендовать не буду, — заявила очень серьезно, надеясь закончить тягостный разговор и сбежать поскорее.

Ее планам сбыться, снова не удалось.

Жанна Карловна нахмурилась недоверчиво, посверлила девушку темным неприязненным взглядом и… вдруг растянула губы в неприятной фальшивой улыбке.

— Но я могу передумать, — сказала она скороговоркой, — меня интересует тот проект, что Государь милостиво разрешил возглавить тебе, — выдала принцесса основную причину встречи, — так уж и быть, я разрешу посещать царевича, если ты отпишешь свою долю в мою пользу.

Надежда вытаращила глаза в изумлении. Что за наглость? Неужели эта ворона в черном, действительно считает, что она откажется от собственного детища, ради сомнительного удовольствия покувыркаться в чужой кровати? Ну не дура же она в самом то деле?

— А как же ваши принципы не допускать русских девушек в гарем? — спросила девушка иронично, придя в себя от неожиданного предложения.

Принцесса скривилась, но быстро спохватилась и, нацепив скорбную маску, благочестиво сложила худые руки на плоской груди.

— Я поступлюсь своимиинтересами во славу великой Франкии и Главной Единой церкви, — пафосно выдала она, — мои страдания зачтутся, когда истинный Единый будет взвешивать тяжесть грехов и благочестия на священных весах.

Вот теперь поморщилась сама Надежда.

Как она выяснила, вера была примерно одинакова везде, но если в Российской Империи поклонялись Единому, что привнес магию в жизнь людей и научил ею пользоваться, то в той же Англосаксонии, Германии и ряда других стран, вера доходила до абсурда, с ее точки зрения. Эта вера звучала так, что Единый случайно уронил крохи магии на землю и человек должен пользоваться даром лишь в крайних случаях, а лучше и вовсе не иметь оного, да всю жизнь искупать грехи, чтобы небесные весы позволили остаться на небесах, у того же Единого в услужении. Ага, еще и прототип ада для грешников описывался с жуткими картинами посреди церковной книги.

Бред без всякой логики, решила Надежда и, вспомнив, что Франкия такой веры не разделяет — у них вообще все намного проще, с любопытством посмотрела на принцессу. Посему получалось, что влияние на женщину оказали Германские родственники почившего отца, и возможно потому, любвеобильный и любящий балы король Фердинанд и поспешил избавиться от племянницы.

Мысль была бы забавной, если бы эта ярая фанатичка не приставала бы к ней со своими глупостями. Надо же, бизнес она решила отжать. Интересно, а сам Государь в курсе такой инициативы?

Впрочем, отвечать на «шикарное» предложение все же пришлось здесь и сейчас. Убрав все эмоции с лица, Надежда спокойно посмотрела на принцессу.