Книга Барышня с подвохом или любовь дело тонкое, страница 114 – Ксения Ос

Надежда покрутила головой ошарашенно, фыркнула (хоть и мысленно) и, решив объяснить разницу между семьей и временным гаремом, решительно обернулась к задумчивому сыну.

Бал был роскошный. Первый признанный император, Иван Николаевич с супругой Надеждой Константиновной, сидели на двух равнозначных тронах на возвышении и благосклонно смотрели на собравшихся в зале людей.

Народу было очень много. Яркие роскошные платья разбавляли чуть приглушённые цвета мужских камзолов и создавали невообразимый, постоянно меняющийся как в калейдоскопе узор.

За белоснежной колонной, жадно наблюдая за императорской четой, беседовали две девицы.

— Дура ты Лизка, — эмоционально морщилась одна из них, — думаешь просто так наш император от гарема отказался? Все знают, что ее Императорское Величество, даже смотреть мужу в сторону других женщин не позволяет. Помнишь Елену Строгину, что два года назад на всех дворах блистала? Говорят, она очень хотела младшей женой Императора стать, ну или хотя бы просто в гарем попасть. Рассказывают, что когда Надежда Константиновна непраздна была, да в свое бывшее имение на несколько дней выехала, то она тишком в царские покои пробралась и в кружевном прозрачном белье в постель супружескую улеглась. Надеялась, что пока жена беременна, да некрасива, царь охоч будет до женской ласки, вот и скомпрометирует ее, а там и до официального договора недалеко. Даже видаков из друзей и родственников пригласила, а не получилось ничего. Иван Николаевич, как красотку увидел, то опешил сначала, а потом лично косу на руку намотал, да так в коридор, раздетую, тем самым свидетелям и гостям на потеху вытащил. Опозорил, в общем, девку, да еще и посоветовал из дворца бежать скорее, пока его жена не увидела и порчу не навела. Представляешь, так и сказал — беги идиотка безмозглая, пока бородавками не покрылась, и квакать не начала. Пришлось Ленке после той истории быстро замуж за боярича худородного идти и в Амурск переезжать. Говорят, родственники за нее даже выкуп большой просить не стали, лишь бы избавиться от дуры скорее и гнева императорской семьи избежать. Все знают, что жену Иван Николаевич очень любит и слушает во всем.

Лизавета Соболевская, слушавшая открыв хорошенький ровненький ротик, вздохнула от такого редкого в их кругу слова «любит» а потом подумала и приподняла бровки обиженно.

— Ну и стерва эта Надежда Константиновна, — прошептала, понизив голос до почти практически беззвучного, — неужели,она и правда могла бы Елену в жабу обратить? Нет, не верю я. Сказки все это, — упрямо топнула девушка ножкой в бальной туфельке.

Ее собеседница, Арина Горская, хмыкнула и улыбнулась совсем зловеще.

— Ну, про жабу его Величество может и пошутил, но вспомни, как она Императорский титул для своего мужа добывала? — прошептала на ушко трепещущей от предвкушения Елизавете.

Та наивно хлопнула голубыми глазками и посмотрела на подругу заинтересовано.

— Как? — прошептала, словно завороженная и тут же взвизгнула когда плеча ее коснулись чужие руки.

— Бу, — прямо в лицо Елизаветы засмеялась высокая рыжеватая девица с золотистыми глазами, — нашли что обсуждать. То как Царица зашла в Рамское собрание со своим питомцем, что всегда в плаще с капюшоном ходит, уже все знают. Говорят, старцы из Европы еще прошлое прошение, что дед Ивана Николаевича подавал, отклонили. Так и сказали, что не признают дикую Руссию Империей, а самозваного якобы царя, Императором. Вроде как не все законы Европейские в Руссии соблюдаются, а потому специальную грамоту, как-то заковыристо называемую, они выдать не могут и все тут. Вроде и есть Империя, а Европами не признана, и значит, веса на политической арене никакого не имеет. Наши цари три столетия с этими крючкотворцами по-хорошему договориться пытались, а потом на прошлый съезд туда Надежда Константиновна и поехала.

Лицо девицы даже засветилось от удовольствия, когда она с обожанием бросила взгляд в сторону Императорской четы.

— Вот, так о чем я? Ах, да! Говорят Надежду Константиновну и позвали-то, чтобы посмеяться лишний раз, а она зашла, и все двери словно вросли в стены. Два часа длились переговоры, а потом, царица вышла уже с Грамотой о признании Руссии Империей, единогласно подписанной всеми старцами, а сам Рамский Император вышел следом, но не с черными волосами, а седой наполовину и даже власть свою сыну через месяц передал. Так и сказал, что устал от такого тяжкого бремени и хочет спокойно свой век дожить. Вот так-то!

Девица победно осмотрела ошарашенных собеседниц, словно это она лично подвиг совершила, и, усмехнувшись высокомерно, направилась дальше, оставив растерянных подруг у вытертой до блеска колонны.

Елизавета с Ариной переглянулись.

— Император, царь, признания, политические арены.… Какая разница? Комуэто вообще надо? — передернула голым плечиком, приземленная Елизавета, — и все равно не честно, что из-за глупой прихоти жены, Иван Николаевич гарем упразднил, а ведь я могла бы сейчас во дворце жить, а не искать жениха, как мне папенька велел.

Девушка вздохнула тяжело, не замечая насмешливого взгляда подруги и заприметив стоявшего отдельно боярича, мелкими шагами направилась в его сторону. Может хоть здесь повезет, раз Императорское Величество для нее теперь недоступно.