Книга Свежая кровь, страница 24 – Евгения Озерова

Она решила покинуть свой пост у таблички «Остановка первого вагона» и пошла Коту-Ученому навстречу.

— О! — вместо приветствия заявил он, увидев ее, и воздел пухлый палец вверх.

— Ну ты и вырядился! Будто восходить на Эверест едем! — покачала головой Настя.

— Нам положено любить комфорт и тепло! — с достоинством заявил обозреватель.

«Не до такой же степени, чтобы вскипеть!» — подумала Настя, но ничего не сказала.

Красная парка Кота-Ученого с торчащим из нее толстенным воротником свитера и плохо сгибавшиеся при ходьбе простроченные штаны на толстой подкладке, по ее мнению, слишком привлекали внимание к их скромным персонам. Сама она, исходя из стоящей перед ними задачи, оделась скромно, в серый пуховичок, купленный бабушкой еще перед ее отъездом в Москву на работу и с тех пор почти не надеванный, и джинсы.

Впрочем, исходя из какой такой стоящей перед ними задачи? Она вдруг поняла, что не представляет себе, почему и зачем ввязалась в это приключение. Аналитик просто сказал, что поедет в Лукоморье, проверит, что там да как, предложил ей поехать вместе, а она согласилась.

— Слушай… — протянула она, пораженная своим открытием. — А что мы там делать-то будем?

Но Кот-Ученый отвернулся: электричка показалась в конце платформы. Он следил за тем, как она подъезжает, и Настя вдруг заметила, как забавно топорщатся его усы и развеваются пушистые бакенбарды от потока воздуха. А когда поезд затормозил, аналитик вжал голову в воротник свитера, прижал уши и даже ощерился.

— Ух! Шайтан-машина! — выдохнул он, когда двери открылись. — Сколько лет в Москве, регулярно в отпуск на поездах езжу, а до сих пор никак не привыкну!

— Летайте самолетами Аэрофлота! — поняв, что независимый политобозреватель просто-напросто испугался, решила сострить Настя.

— Самолеты — еще более непостижимое зло! — убежденно сказал он и шагнулв тамбур. — Пошли.

В вагоне было очень тепло и стояли современные полумягкие кресла — по два с одной стороны и по три с другой. Настя удивленно завертелась, оглядываясь: в электричках она последний раз ездила в Белгородской области, где родилась, и выглядели они совсем по-другому.

— Прогресс! А ты чего хотела? Скоро и в Завихряйск какой-нибудь такие поедут. Если уже не ездят, — правильно понял причины ее растерянности Кот-Ученый. — Нам, кстати, еще и поесть-попить по пути предложат: экспресс же! Садись!

Он указал ей на место у окна, и она благодарно кивнула: путешествие обещало быть интересным.

Электричка тронулась.

— Ты извини, — пробормотала она, отстегнула со спинки переднего сиденья откидной столик и, водрузив на него пакет, принялась рыться в нем. — Я очень голодная.

— О, шаурма… — протянул Кот-Ученый и отвернулся, брезгливо дернув лапой. — Ешь, конечно, но я с твоего разрешения смотреть не буду.

Настя замерла, потом вдруг поняла и рассмеялась.

— Ты всерьез думаешь, что во времена, когда наши просторы рассекают вот такие электрички, шаурму по-прежнему готовят из кошатины?

Он вздохнул и помолчал.

— Нет, наверное… Но у меня стойкое предубеждение. Тем более, она привокзальная. И вообще, это кошмар моего детства: приехать в Москву учиться и быть съеденным в шаурмячечной на вокзале! — с пафосом закончил он.

— Когда ты был маленьким, шаурмой у нас еще не торговали! — заспорила она.