Книга Свежая кровь, страница 22 – Евгения Озерова

Он захихикал над собственной шуткой, но Хватов кивнул:

— Верное решение! Надо тебе Лукоморье проверить, а то, вижу, расслабились на местах!

Настя вздохнула. Что скрывать — она понадеялась поначалу, что ей найдется какое-то занятие в Москве, благодаря чему она сможет познакомиться с молодым оперативником поближе, но… Ехать — значит ехать.

— Ладно, Анастасия, дево, буди младенца Змея, и мы поедем, — хлопнул себя по коленям Кисмерешкин. — Спасибо, хозяин, за хлеб-соль!

Он допил остывший чай одним глотком, крякнул и широко утерся рукой, и Настя вдруг поняла, кого изображал Змей, когда пил воду.

Кот-Ученый учтиво поклонился колдуну в ответ, и только тут Настя заметила, что за окном уже занялся серый ноябрьский рассвет.

Пока она пробиралась через коробки, Змей хныкал на руках, не желая просыпаться, но в коридоре сразу потянул ручки к одевавшимся колдунам:

— Деда Виряй! Деда Лёха!

Те сразу подхватили его на руки и принялись целовать-обнимать:

— Ну куда же ты пропал, маленький? Мы же тебя, чай, обыскались'т! — раздавались возгласы басом и тенором.

— Слушай, а почему никто не подумал, что они врут? — высказала Настя на ухо Коту-Ученому беспокоившую ее мысль. — Ну, хотя бы — что недоглядели…

— Они национальные, слышала? — прошептал в ответ обозреватель. — Землей своей клялись.

Звучало непонятно, но как-то очень успокаивающе.

— Пойдем проводим их, кое-что прикольное увидишь, — подмигнул новоиспеченный учитель.

Настя, кивнув, накинула плащ и оглянулась: в кабинете Хватов и безопасники, наклонившись над столом друг к другу, что-то сосредоточенно обсуждали. Тхор прислушивался к разговору со своего кресла у батареи. Она шагнула за порог,и Кот-Ученый прикрыл дверь.

Внизу их действительно ждало чудо.

«О боги, они еще существуют!» — пронеслась мысль, и Кисмерешкин засмеялся:

— Не только существуют, но и ездят! Еще как ездят! Наш, собственный!

— Ой-ой-ой, мордвин'т хвалится! — комично развел руками Иванов. — Чай, если бы я мотор'т от «Ламборгини» не раздобыл, да не уговорил'т китежских уменьшить его магически да на «Запорожец» поставить — и сюда бы, и обратно до самой сторожки'т пешком бы сейчас шел! И нечего на меня'т ругаться, чай — «земля квадратная, голь перекатная», — передразнил он. — Мы — потомки гуннов! Рождены для скорости!

— Да ну тебя, — беззлобно отмахнулся Виряс. — Анастасия, дево, подержи мальца чуток, я тут упакуюсь. Потом его возьму.

Настя подхватила Змея, а Кисмерешкин распахнул заднюю дверь ярко-зеленого «Запорожца» и принялся, пыхтя, «упаковываться» в него. При его объемах задача и впрямь была непростой.

— Каков, а? — восхитился Кот-Ученый, обходя машинку.

— Хорош, чай, да? Только штрафов за превышение'т много приходит, — покачал головой Иванов. — Мотор'т… требует!

Змей обнял Настю за шею и шепнул:

— Не пелезивай. Ты дяде тозе нлависся.

Настя закашлялась и чуть не поскользнулась одновременно.

— Ну, давай! — протянул руки из машины Кисмерешкин, и она передала ему Змея. — Скажи тете Насте «до свиданья»!

— Поехали мы, чай! — Иванов, сложившись пополам, втиснулся на переднее сиденье и захлопнул дверь.

Все трое пассажиров замахали руками, и невозможный гибрид «Запорожца» и «Ламборгини» ринулся с места в карьер, как говорится.

— Разгон — сто метров в секунду за секунду! — прокомментировал Кот-Ученый и повернулся к Насте. — Ты сегодня отсыпайся, а вечером позвони: завтра поедем. С вещами рассчитывай на небольшой минус, но я уточню… потом. Пока тоже в коробочку… Нам вообще-то спать двадцать часов в сутки положено!