Книга Песня русалки, страница 92 – Милослава Финдра

С первой попытки мне это не удалось. На второй я начала нервничать. На третьей вспоминать местные ругательства. На четвертой и пятой я бы уже все бросила в отчаянии, если бы не дикое желание сбежать из поместья. Сцепив зубы, я снова и снова бросала вверх веревку. И уже сложно сказать, какой по счету была та попытка, когда петля, наконец, попала ровно так, как нужно. Взбираться оказалось проще, чем я думала. Единственной сложностью стали зубья наверху, так и норовившие зацепиться за платье. Но и их мне удалось преодолеть. Спрыгнув и стянув веревку, я сначала и не поверила, что все удалось. А потом резко подхватила юбку и побежала прочь от поместья.

Он ни за что бы в этом не признался, но король был прав.

Анкер чувствовал себя паршиво, восстановление шло мучительно медленно. На следующее утро он попробовал встать и пройтись по комнате, но даже это удалось ему с большим трудом. Пришлось сдаться перед головокружением и слабостью и дать им взять над собой верх. Внутренний голос от этого был не в восторге и перебирал все известные ему ругательства. Провалявшись полдня пластом на кровати, Анкер понял, как высок риск, что завтра его просто поставят перед фактом, что он все еще недостаточно здоров, чтобы куда-то ехать.

Не то чтобы Анкер не доверял королю. В конце концов, это был его король. И его друг. Если короли вообще могут быть чьими-то друзьями. Но грудь постоянно грел медальон, напоминая, что Селина ждет его помощи. Как молодой глава Королевской канцелярии, Анкер долго и упорно учился делегировать поручения подчиненным и овладел этим умением в совершенстве. Но как мужчина, он не мог перепоручить спасение своей женщины кому-то другому. О том, почему он уже считает Селину своей, Анкер пока не собирался раздумывать. И сосредоточился на том, чтобы прийти хотя бы в более-менее сносную форму.

Будучи неглупым человеком, играть в самолечение он не стал. Вместо этого взял в оборот лекаря и поставил того перед фактом, что с утра он должен уверенно держаться в седле, не выпадая из него на поворотах. И не выглядеть на важных переговорах так, словно недавно вылез из могилы. Услышав, что завтра Анкер собирается куда-то уехать, немногословный, странно выговаривающий слова лекарь разродился непривычно длинной тирадой. Напомнил, что от такой дозы сонной пыли Анкер должен был отдать душу Единоглазому. И только чудом ему удалось остаться в живых. Поэтому не стоит испытывать милость бога.

Но Анкер только криво ухмыльнулся и предъявил лекарю железный аргумент. Такова воля короля. А что, его величество же обещал отпустить Анкера? Обещал. Так что он ни словом не соврал. Поэтому лекарю оставалось только корчить страдальческие мины, ковыряясь в своих порошках. Смена лекарств подействовала почти сразу. Уже через час после их приема появились силы, чтобы самостоятельно дойти до уборной. Еще через некоторое время вернулся аппетит, и Анкер с удовольствием набил едой полный желудок.

После обеда с помощью стражникаон добрался до соседнего крыла замка, где располагался его официальный кабинет. И потребовал от своего секретаря подробный доклад обо всем, что удалось узнать у Троффолда, его пособников и гостей лабиринта. Читая запись допроса барона-маркиза из Кабинета Правды, Анкер с каждой страницей хмурился все сильнее. А когда перевернул последний лист, его брови и вовсе сошлись на переносице. Рука сама собой сжалась в кулак и со злостью ударила по столешнице. Вытянувшийся по струнке секретарь, стоявший неподалеку, от резкого звука вздрогнул и слегка побледнел.