Книга Песня русалки, страница 89 – Милослава Финдра

На обратном пути в поместье Фиона призналась, что прогулка ее утомила, поэтому она предпочла бы поужинать у себя в покоях. Я не возражала. Мне хотелось остаться наедине со своими мыслями и еще раз хорошенько все обдумать. С одной стороны, хотелось побыстрее вырваться на свободу. С другой, я понимала, что, если меня поймают, усилят охрану, и второго шанса уже не будет. Впрочем, неизвестно и когда вернется хозяин поместья, с которым уехала часть охраны.

Помучавшись сомнениями некоторое время, я решила положиться на судьбу. Попробую ночью тихо выскользнуть из дома и добраться до одного из проходов в живой изгороди, которые приметила на прогулке. Лишний раз рисковать не буду, если столкнусь с охраной, бежать не стану, скажу, что плохо себя почувствовала и захотела прогуляться.

Определившись, я решила попробовать подремать, чтобы ночью мне не помешала излишняя сонливость. На всякий случай предупредила о своем желании отдохнуть Кэти, пожаловавшись на усталость после прогулки с той же интонацией, с какой это делала Фиона. И попросила меня разбудить, когда ужин будет готов.

Перекуситьв одиночестве не заняло много времени. Остальное время я провела с книгой в кровати, разглядывая картинки. И одновременно чутко прислушиваясь, как потихоньку затихает жизнь в поместье. Вот за дверью раздался сдавленный смех – это прошли мимо служанки, закончившие с дневной работой. Из открытого окна донеслось ржание – это конюх привел обратно лошадей с выгула. Но чем темнее становилось небо, тем тише становилось вокруг. Когда бледная круглая жемчужина луны выглянула из-за облаков, я уже в третий раз разглядывала одну и ту же страницу, так как не могла сосредоточиться на иллюстрации. Все думала: пора – не пора? Выждав еще немного, я осторожно встала и выглянула за дверь. Коридор был пустым и темным. Ночью оставляли гореть только часть магических шаров.

Стараясь ступать как можно бесшумнее, я медленно двинулась вперед, продолжая чутко прислушиваться, не послышатся ли чьи-то шаги. Мне везло, никто не встретился за поворотом, а дверь в парк оказалась открыта. Окрыленная этой удачей, я пошла в сторону прохода в живой изгороди, который приметила днем. Тогда его никто не охранял, не было здесь стражника и сейчас. Сердце колотилось в груди уже не от страха, а от радостного волнения, что все складывается наилучшим образом. Но все же я не могла до конца поверить, что все будет так просто. И к сожалению, оказалась права.

Пусть стражников в поместье стало меньше, они не оставили бы так беспечно открытый проход в парке, если бы его не окружала высокая кованая ограда с остроконечными вершинами.

Пришлось так же осторожно возвращаться обратно. По пути мне кое-как удалось взять себя в руки и справиться с разочарованием, но все равно в комнату я вошла с мокрыми щеками. Слезы катились сами собой и никак не хотели останавливаться. Зря так рано поверила, что все удастся. Забравшись в кровать, я уткнулась лицом в подушку и наконец позволила себе то, о чем мечтала последние полчаса. Взахлеб разрыдаться. Это окончательно опустошило меня, и я сама не заметила, как уснула.

Следующим утром я больше всего боялась, что бургграф уже вернулся. На завтрак шла, нервно теребя кружево на рукаве платья. И, увидев за накрытым столом одну Фиону, с трудом сдержала вздох облегчения. У меня не было никакой уверенности, что ее супруг не вернется позже, но я не хотела сдаваться. Где-то внутри еще тлеланадежда, что я смогу придумать, как преодолеть ограду, и следующей ночью сбегу из поместья.