Книга Песня русалки, страница 64 – Милослава Финдра

– Отсутствие отказа может считаться формой согласия, – ухмыльнулся он, ощупывая карманы.

В результате обыска нашлись: пара метательных ножей, мешочек с сонной пылью, отравленный кинжал, мерцающий камень и, наконец, его собственный медальон. Обнаружив его, он на секунду замер, боясь, что металл окажется теплым. Но нет, серебро оставалось прохладным. Нежно погладив грани звезды, он повесил ее обратно на шею и продолжил осматривать комнату. На всякий случай простучал стены, чтобы проверить, нет ли где-то тайников. Ничего не обнаружил и вернулся к осмотру стола барона. Среди бумаг на поверхности не было ничего значительного, а вот в одном из комодов нашлось несколько любопытных бумаг. Фамилии в найденных долговых договорах были не последними при дворе. Нескольким аристократам придется попотеть от страха, удостоившись близкого знакомства с убранством Кабинетов Правдыв особом крыле Королевской канцелярии.

Анкер остался без карманных часов, но натренированное чувство времени подсказывало, что действие артефакта скоро пойдет на убыль. Не желая рисковать лишний раз, он стянул руки Флинн и Троффолда их же поясами, привязав к спинкам стульев, на которых они сидели.

Из узких бойниц башни открывался роскошный панорамный вид на лабиринт со всеми его изгибами. Обыскивая комнату, он время от времени бросал взгляд в окно, но, отвлекшись на связывание, чуть не пропустил прибытие новых гостей.

На обеде бургграф снова болтал обо всем и ни о чем одновременно, а Фиона молчала и время от времени бросала мне загадочные улыбки. После они наконец оставили меня в одиночестве, позволив побродить по поместью и изучить его подробнее. Я бы предпочла пройтись по окрестностям и поискать возможность сбежать, но у каждого выхода меня встречали слуги, любезно, но твердо предостерегающие, что погода не располагает к променаду.

Поэтому я гуляла по анфиладе роскошных залов, разглядывала сделанные земными художниками статуи и вспоминала, как хороши работы скульпторов подводного царства. И насколько живыми и прекрасными выглядят мраморные стражи у входа в наш город. Хвосты их оплетают густые водоросли, а на плечах растут разноцветные кораллы. В руках они держат сияющие изнутри белым светом прозрачные трезубцы. Никто со злыми намерениями не может тихо проскользнуть мимо них. Стоит замыслившему дурное подплыть ближе, как свет трезубцев становится нестерпимо ярким, подавая знак морской страже. Оттого нигде не было мне так уютно и безопасно, как в наших высоких белокаменных башнях с красными кустами делессерии^[1]под широкими окнами.

Последний луч солнца скользнул по золоченым рамам портретов на стенах. Тихие шаги слуг, зажигающих свечи, нарушили мое одиночество и вырвали из власти воспоминаний. Чувствуя приближение ужина и очередной встречи со странными аристократами, я ощутила, как снова холодеют ладони, а во рту появляется неприятный кислый привкус. Сглотнув горькую слюну, я последовала за лакеем в обеденный зал. Все уже приготовили к ужину: вазы украсили новые композиции букетов, на столе постелили свежую скатерть и разложили серебряные приборы с монограммой бургграфа. Его самого еще не было, и я на секунду замешкалась на пороге, теребя ткань юбки в пальцах.

– Вы взволнованы, – раздался за спиной тихий и красивый голос.