Книга Долина золотоискателей, страница 71 – Габриэль Коста

Конечно же! Грегори летит прямо в огонь, ему на помощь. Бесстрашно врывается в пламенную пасть, хватает мальчишку, уже теряющего сознание, на руки. Я все смотрю и смотрю на них. Волосы Грегори колышутся, словно он прыгнул не в костер, а в воду; рубахи нет; штаны обуглены и превратились от дырок в сито. Кожа в саже, алеет пятнами будущих ожогов, но как сверкают глаза! Что удумал, дурак… Не дал мне самому вытащить из беды моегораба. Сделал подлую подножку и толкнул на землю, как свинью! Неужели так хотел погеройствовать? Ничего, я его еще подергаю за кудри, когда вернется. Лишь бы они не сгорели…

Но ничего его, похоже, не берет! Он так же ловко выходит из огненного кольца, лишь кашляя. Ребенка вручает, по всей видимости, отцу и подходит ко мне. А я… я лежу на сухой пыльной земле, среди пепла и веток хлопка, и смотрю на него снизу-вверх. Уж не знаю, чем заслужил такой подарок судьбы, но сейчас голова отказывается думать. Вероятно, я просто надышался дыма. Ведь не может Грегори вот так сиять, словно его маслом нарисовал талантливый художник. Перед глазами плывет.

– Тебя тоже поднять на ручки, молодой господин? – Он мягко посмеивается, а я не могу даже уследить за цепочкой его мыслей. Дурак.

– Ручки, – говорю я медленно, – оторвутся.

– Ох, Франческо, – шепчет он, мрачнея и склоняясь. – Надо уносить тебя. Да?

– Да, – шепчу я.

– Рей! – Грегори зовет моего… моего коня! Подлец, свистит, в точности подражая мне. Дома, что ли, тренировался, гад?

Рей летит к нам так, будто моя голова превратилась в большое яблоко. В сущности, так и есть.

– Франческо? – Грегори проверяет, слышу ли я его. Не уверен.

Я смотрю на него левым глазом, правый полузакрыт. Мое сознание зависло между темнотой и светом. Я уже мало что осознаю, когда он усаживает меня на Рея. Друг волнуется. Я чувствую.

– Пошли домой. Боюсь, наши беды только начинаются.

Я не понимаю.

Понимаю.

Теряю сознание.

Я определенно лежу в своей кровати. Как я это понял? По матрасу – он достался мне, видимо, еще со времен Американской революции, вся его правая сторона в неровностях и буграх. Спать невозможно, но я все откладываю его замену.

По своей воле я никогда бы не лег на несчастную правую сторону, а значит, до кровати я добрался не на своих ногах. Попытавшись вспомнить хоть что-то, я натыкаюсь лишь на фрагменты образов. Я стоял в поле, а с неба летел пепел и устилал все черно-белым полотном. Вид и завораживающий, и ужасный. Пожар! На ранчо случился пожар, мы пытались спасти хлопок, а дальше – тьма. Воспоминания обрывистые и какие-то мутные. До меня доходит простая истина: я еще сплю. Поэтому никак не удается сосредоточиться и начать нормально думать.

Усилием воли я распахиваю глаза и глубоко вздыхаю, панически разглядывая потолок. Со стоном перекатываюсь в сторону – и в кого-то врезаюсь. Когда это у меня появился сосед по комнате, да еще и по кровати?

– Проснулся, Франческо?

Ах… Ясно. Понятно. Четкость воспоминаний такая, словно нерадивый художник вылил на холст моего сознания всю палитру красок и неумело размазывал их. Я бросаю взгляд за окно. Ночь. Значит, я потерял сознание, надышавшись дыма и перетрудившись с косой, а потом Грегори погрузил меня на Рея, и мы отправились домой. Я, конечно, скажу «спасибо» этому герою, однако вот оставаться в моей комнате до пробуждения не стоило. Я приподнимаю бровь в раздражении, когда вижу на нем одну из своих рубах. И плевать, что, вероятно, от его одежды остались лоскуты.