Книга Долина золотоискателей, страница 139 – Габриэль Коста

– Я пойду… Я хочу попрощаться.

– Хорошо.

Я открываю дверь с еле слышным скрипом. Я окончательно потерял связь с телом. В ушах шумит, перед глазами плывет. Страх и боль расползаются от груди змеями, которые пригрелись на шее, не давая вздохнуть; на конечностях, не позволяя двигаться вперед.

Полночь заберет у меня самое дорогое.

Рей лежит на расстеленном покрывале. Почти не двигался с места, где мы его положили. Нога перевязана. Мы постарались обработать ее, чтобы не началось заражение крови и гниение, но, судя по запаху, не удалось. Он смотрит на меня и тяжело дышит. А я…

Стоит попросить Грегори все же выстрелить мне в лоб.

Попросить милосердия.

Я прошу у мира лишь каплю – одну избавительную пулю.

Рей, как Высший Судья, не сводит с меня глаз. Колени подгибаются. Надолго меня не хватит. Я исчерпал свои силы два дня назад. Сено хрустит под ногами, жаль, что не кости.

Я падаю подле Рея как подрубленный, а он тут же сует мне свою голову и кладет на колени. Он тяжело дышит, еле слышно хрипит. Ему больно. Ему нестерпимо больно, и он устал… Я обнимаю его шею руками и некрепко сжимаю. Тело дрожит. Перед глазами стоят его первые попытки ходить. Тогда ноги казались такими несуразно длинными и тонкими, а сейчас…

– Дружище, ты же знаешь, как я люблю тебя? Ведь знаешь? – Я прижимаюсь сильнее, чувствуя, как он делает тоже самое. – Не стоило тебе спасать меня. Посмотри на меня… Я здоровый и целый. Ну проиграли бы скачки. – Я крепко зажмуриваюсь, а потом распахиваю глаза, потрясенный. – Черт бы с ними…

До меня наконец-то доходит. По-настоящемудоходит. Цена нашего спасенного ранчо – жизнь Рея. Жизнь того, кто стал неотъемлемой частью этой земли.

Я не прощаться пришел, я пришел вырвать свое сердце. Тусклый свет лампы, шум ветра, тяжелые дыхание и осознание собственной ошибки медленно убивают меня. Все вокруг чудится мне клеймом, которое вот-вот выжгут на моей душе. Моя самоуверенность, слепота и гордыня навели прицел на все то, что я не ценил. Не понимаю, как вообще возможна жизнь за пределами этой ночи.

Рей начинает хрипеть сильнее: видимо, боль накатывает новой волной. Он громко ржет и вырывается, отводя голову, его пробивает озноб. Это длится ровно минуту. Эту минуту я не забуду никогда. Хруст, с каким надломилось все мое естество, гремел громче небес.

Рей возвращается в мои объятия, и я начинаю качаться из стороны в сторону, не в силах преодолеть накрывшую меня боль. Что же мне делать, Господь? Такова твоя кара? Да? Измучить не меня, не грешника, а невинного, чистое от людских страстей существо?

– Прости меня… прости меня пожалуйста, Рей. – Воздух крапивой обжигает горло. – Мне бы лечь на твое место, принять все на себя. Я проклинаю всех: Ридов, скачки, Америку, землю и себя. Себя я проклинаю больше всего. – Я затихаю, чтобы собрать последние силы. – Все эти годы ты был для меня опорой. Ты не ездовая лошадь. Ты моя семья. Мы скакали наперегонки с ветром, купались в горной реке, считали звезды и не считали дни, а их, как оказалось, нам отвели не так много… – Я поднимаюсь. – Моя жизнь уже не станет прежней. Не смогу называть ее жизнью.

Он внимательно смотрит на меня. Шагать к двери не сложно, но ошибка – повернуться и встретиться с Реем глазами. Не первый, последний взгляд становится роковым.