Книга Смерть ринханто, страница 58 – Габриэль Коста

Повисло молчание.

– Так вот, могу сделать острожное предположение, что искры и пламя никуда не исчезают. – Гилем продолжал рассуждать, и никто не мешал ему говорить. – После смерти человека искра возвращается в Великое пламя и потом в новой форме дается другому. Насколько она преображается, неизвестно. Это объясняет, почему существуют потомственные рода, которые объединяют людей с похожими способностями. – Гилем кивает. – Илай у нас накапливает свет в себе, а его отец, к примеру, создает миражи, что тоже – эффект от воздействия света.

– Даже наш смотритель – сын главы рода, – подтвердил Азель, смотря перед собой. Разговор отчего-то давался ему непросто.

– Да. Тот факт, что после пробуждения костра и исчерпания пламени Кайл начал тонуть, наводит меня на некую мысль. И она не самая радостная. Достижение предела сил и последующее разрушение искры, вероятно, может потушить ее навсегда, и она не вернется в Великое пламя. Это тупик для Великого пламени. – Он затих. – Но вообще, это лишь мои предположения. Никто не знает наверняка, даже я.

– Считаю, что ты прав… – Азель посмотрел на него. – Знаете что? Кажется, мы уже не просто искупались. А перегрелись! Пойдемте отсюда. – Он поднялся из ванны и встал на зеленую траву.

Рядом с ваннами лежала уже новая, чистая одежда. Каждый перед купанием подготовил себе комплект. Азель не хотел признавать, но Риса оказалась права. После ванны, в чистой одежде и обуви, он вновь почувствовал себя уважаемым дипломатом, а не дикарем на неизвестном острове. Пока все одевались и вытаскивали Кайла, Азель смотрел то на Метеора, то на небо. Он положил себе руку на лоб, проверяя температуру. Перегрелся. Ему уже даже есть не хотелось. За пять минут его тяжелых, но бессмысленных размышлений все успели даже одеть Кайла и взвалили его Редлаю на спину. Илай и Айон перевернули ванны, и вода потекла в отведенный для этого сток. Парни посмотрели друг на друга. Азель усмехнулся. Он обычно и так сиял, как начищенная монета, а сейчас и вовсе олицетворял свою искру – быть молодым и красивым. Гилем подошел к нему.

– Знаешь, удивлен тому, где расположена твоя татуировка. – Он ударил Азеля по бедру и дал деру до дома. – Теперь не только Риса видела ее.

– Вот придурок, – прошипел дипломат и посмотрел на чистую, но ужасно усталую команду. – Ладно. Есть и спать.

– Эти слова надо увековечить на гербе, – прошептал Айон.

Когда они вошли в дом, девушки уже сидели за накрытым столом и ждали их. Они управились с водными процедурами гораздо быстрее. Риса за обед успела несколько раз начать заново встречаться с Азелем, подшучивая над его чистым видом. Однако дипломат так устал, что уже плевал на все подколы и шпильки от кого бы то ни было. Он смотрел в тарелку, стоящую перед ним, ел мясо и поправлял волосы. Не одному Айону требовалось преображение. И все же в полумраке от закрытых ставень, со свечой на столе они смогли создать некий уют. Еще один этап путешествия подошел к концу. Они потерпели крушение, выжили на таинственном острове, выбрались с него и попали уже на известный картографам остров. За чуть больше чем половину лунного цикла произошло такое количество событий, сколько не происходило за всю жизнь Айона. Именно за этим обедом, сидя на настоящем стуле и пользуясь ложкой, он чувствовал себя… Дома.